партнеры
ПРЕССА

WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 23 июня 2018 г.

Светлана Гришина «Но кто же он такой? Сложнейший из вопросов!» Театр для детей и молодёжи представил на фестивале спектакль «Сирано де Бержерак»

    Героическая комедия по одноименной пьесе Эдмона Ростана в постановке народного артиста России Бориса Гранатова входит в конкурсную программу XIV Международного театрального фестиваля «Голоса истории». В этот раз театр играл не под открытым небом, а на родной сцене – по словам режиссера, это созвучно духу спектакля, поскольку история, лежащая в его основе, очень театральная. Жизнь героев – как представление на театральных подмостках: яркая, шумная – и короткая, а счастье призрачно, как рисунок на заднике сцены – сменили декорации, и нет его…
    Сирано в исполнении Виктора Харжавина безрассудно храбр, и не только в бою или на дуэли – он не боится назвать бездарность бездарностью, а подлость – подлостью. Но есть то, против чего он бессилен – его страх перед собственной внешностью. Он не верит, что его уродство можно не замечать, хотя те, кто хорошо его знает и любит, действительно не замечают его. Тот же Ле Бре (заслуженный артист России Игорь Рудинский) совершенно искренне советует ему влюбиться, не предполагая, что делает другу больно – ведь он просто «не видит» его длинного носа. Сирано действительно получился очень обаятельным, и его трагедия – в нем самом. «Если говорить об известных исполнителях этой роли, то это Михаил Казаков, Игорь Кваша, Александр Домогаров, Сергей Безруков – все они признанные красавцы, – рассуждает Борис Гранатов. – Но тут дело не во внешности, а в комплексах, во внутренних проблемах».
    Историю Сирано раскрывает слаженный актерский ансамбль, каждый из участников которого по-своему воспринимает главного героя. Для утонченной Роксаны (Анастасия Латкина) Сирано – кузен и друг детства, которому, не стесняясь, можно поведать всё и даже попросить помощи в сердечных делах. Тонко чувствующая девушка, Роксана, однако, не замечает, в каком смятении ее кузен, как больно ему слышать ее признания. Кристиан (Андрей Камендов) устроен просто, но не примитивно. Он с самого начала осознает свою «неотесанность», а по мере общения с Сирано и развития романа с Роксаной с горечью понимает, что занял не свое место. Граф де Гиш (Эдуард Аблавацкий), надменный и самодовольный богач, облеченный властью, ведет свою игру, а будучи «обыгран» Роксаной, жестоко мстит ей. Персонажи второго плана не менее колоритны, например, дуэнья Роксаны (Екатерина Чаукина) и трактирщик Рагно (Денис Долбышев) придают спектаклю комедийный «вкус», делая многие сцены по-настоящему смешными.
    В спектакле занята вся труппа театра, и именно эта многонаселенность создает атмосферу, в которой развивается действие. Публика Бургундского отеля жаждет развлечения и зрелища, и ей, по большому счету, всё равно, какая трагедия разыгрывается у нее перед глазами: умирающему Сирано, произносящему свой последний монолог со сцены, рукоплещут как актеру, хорошо сыгравшему роль. «Пьеса очень театральная. Это не история реального Сирано – Ростан многое придумал, и неизвестно, была ли в его жизни эта несостоявшаяся любовь, – объясняет Борис Гранатов. – Сирано на глазах у зрителей надевает длинный нос, гвардейцы цепляют бутафорские усы. А в финале он на сцене играет свою смерть. Вообще театр – это всегда игра, условность, даже тогда, когда жизнь пытаются воссоздать в формах самой жизни».
    Говоря об атмосфере спектакля, нельзя не сказать о костюмах. Созданные художником Ольгой Резниченко наряды очень условны, но в этой условности, разнообразии и пестроте проглядывает стиль барокко, созвучный пьесе Ростана, а современные детали – пиджак, шляпы и кроссовки – не выглядят инородными. Одинаковые маски, которые в нужный момент оказываются в руках у актеров, напоминают о карнавале и желании скрыть свое истинное лицо. «Кажимость» уродства Сирано подчеркнута тем, что свой бутафорский нос (причем носов два – один длинный, другой вздернутый) актер по временам снимает, меняет один на другой, а впервые он появляется перед зрителем вообще без носа, наверняка вызывая недоуменное: как же так? вот это Сирано!.. Но в этом, возможно, и кроется разгадка его трагедии: ведь он «надевает» свой длинный нос сам, сам закрывая себе путь к взаимности и счастью…
    «Эклектичность костюмов подчеркивает мысль о том, что такая история может произойти в любую эпоху, происходит всегда, – подчеркивает Борис Гранатов. – Этому же служит смешение стилей и жанров в спектакле: там и клоунада, и театр дель арте, вдруг появляется микрофон и современная ударная установка. «Болеро» Равеля (а Равель – это тоже Франция) стало лейтмотивом спектакля, и шествие с масками хорошо легло на эту музыку».
    Пьеса Ростана написана в стихах, и режиссер много работал над выбором перевода. «Мне хотелось, чтобы текст звучал не архаично, чтобы актеры разговаривали сегодняшним языком, – объясняет Борис Гранатов. – В театре звучащее слово должно сразу восприниматься на слух. В основе постановки – перевод Владимира Соловьева с небольшими вкраплениями других переводов». В обращении со стихотворным текстом актерам удалось добиться максимальной естественности – они действительно общаются, думают и чувствуют стихами. И тонкая грань между игрой и искренним чувством, между условностью театра и реальностью эмоции, наверное, и составляет обаяние этого спектакля.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 27 марта 2018 г.

Светлана Гришина «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели: на сцене Театра для детей и молодёжи поставили «Двенадцать стульев»

    Поставить поставили, но собственно двенадцати стульев вам тут не покажут (хотя стулья есть, и их ломают, как полагается). А покажут историю о том, что делает с человеком стремление завладеть сокровищем и что за этим стремлением на самом деле стоит. Покажут, насколько может быть сильна уверенность в том, что а) жить хорошо – значит купаться в богатстве, б) для добывания богатства все средства хороши, в) все средства хороши, потому что те, с кем ты на этом пути столкнешься, думают так же. Покажут и то, что социальная справедливость торжествует будто бы случайно – новый клуб строится на деньги, которые при других обстоятельствах еще много лет пролежали бы в стуле в виде жемчуга и бриллиантов.
    В спектакле, жанр которого обозначен как комедия-фельетон, много ярких актерских работ и интересных режиссерских находок. По замыслу режиссера-постановщика Евгения Зимина, в центре зрительского внимания должен оказаться не Остап (к чему мы привыкли по киноинтерпретациям романа), а Воробьянинов. Именно ему, казалось бы, гораздо менее деятельному и активному герою, поручено «высказать» на примере собственной судьбы мысль о том, на что готов пойти маленький человек ради того, чтобы перестать быть маленьким. Но, поддавшись соблазну, он становится на путь утраты самого себя – и в ходе спектакля мы наблюдаем пугающе быструю эволюцию наоборот. Из потомственного дворянина, человека, брошенного в новую чуждую реальность, но хранящего остатки былого достоинства, он превращается в существо, готовое унижаться, подвергаться насилию, обманывать, воровать и даже убить. Но главное то, как быстро он всё это себе разрешает, сам не замечая, что опускается всё ниже и ниже. Актеры Игорь Рудинский и Александр Лобанцев, исполнители роли Воробьянинова в разных актерских составах, каждый по-своему играют этот путь вниз, показывая, сколь мелок и мелочен на самом деле оказался «бывший предводитель». Но их герой достоин и сочувствия, а временами острой жалости, ведь способность понимать всю ложность своего положения, страдать от унижения и собственного бессилия – признак мыслящей и чувствующей натуры.
    Остап Бендер по режиссерскому замыслу фигура, соразмерная, с одной стороны, своему компаньону, а с другой – эпохе нэпа со всеми ее противоречиями. В актерском прочтении Дениса Долбышева Остап – энергичный неунывающий ловкач, способный приспособиться к любым обстоятельствам. Он тонкий психолог, харизматичная личность и виртуозный мошенник – «человек-фейерверк», по выражению режиссера. Когда он говорит, что не любит деньги, а большая сумма нужна ему «из принципа», ему как-то веришь. Но в чем же его принцип? Не он ли всплывает на поверхность в одной из кульминационных сцен – беседе с Кисой после обнаружения последнего стула? Самозабвенно издеваясь над компаньоном-недотепой, он упивается своей властью, которая кажется ему безграничной, – и тут его психологическое чутье подводит его. Логика развития характеров обоих героев закономерно приводит к катастрофе.
    Киса Воробьянинов, возжаждавший богатства и преклонения, смешон и жалок. Но если вдуматься, что толкает его на этот путь? Работая в своем загсе, он чувствует себя никем, а мечта о богатстве дает ему возможность ощутить свою значимость. Ловкий мошенник Бендер недооценивает своего компаньона: желание чувствовать себя «кем-то» настолько велико, что Киса не останавливается перед убийством. Но и сам Остап погнался за богатством не ради самого богатства, а ради того же ощущения прочного фундамента под ногами, которое, увы, ему могут дать только деньги. Таков и отец Федор: и для него искушение призрачной роскошью (хотя какая там роскошь – свечной-то заводик!) оказалось непосильной ношей. Актерский дуэт Виктора Харжавина и Елены Авдеенко – по-настоящему смешной пародийный «роман в письмах», в финале оборачивающийся крахом и безумием.
    В спектакле занята вся труппа театра, поэтому трудно говорить о каждой актерской работе. Но главное, что слаженный ансамбль создает ту атмосферу эпохи, которая захватывает и, по сути, тоже является одним из героев спектакля. Декорация, созданная Кириллом Пискуновым, универсальна: монументальная конструкция на сцене одновременно представляет собой и общежитие студентов-химиков, и Дом народов, и пятигорский курорт, и образцовый ресторан «Прага», и новый клуб, построенный на тещины брильянты. Всё это многоярусное пространство работает и играет наравне с актерами. Смена ракурса превращает декорацию в комнату тещи, в квартиру Елены Боур или будуар Эллочки Щукиной. Художник по костюмам Ольга Резниченко находит для каждого из персонажей то облачение, которое подчеркивает неповторимость его характера и в то же время включает его в общий «поток». Созданная в спектакле по-настоящему эпическая картина жизни советского общества конца 20-х годов требует от большинства актеров многоликости: почти каждый играет по несколько ролей в разных эпизодах. Среди впечатляющих моментов общего плана – нескончаемая перепалка соседей по общежитию, необыкновенно колоритная публика на аукционе, фееричный оркестр пролетарского джаза в ресторане, свадьба Остапа и трагическое по сути противопоставление праздной курортной публики и просящего милостыню Кисы. Цементирующим началом всей разноголосицы в спектакле служит музыка, написанная композитором Василием Тонковидовым специально для этой постановки на сцене Театра для детей и молодежи. Она будит ассоциации, связанные с эпохой, и создает ощущение потока истории, который неумолимо несет с собой и отдельного человека, и всю страну.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 25 декабря 2017 г.

Светлана Гришина «Ваш диагноз несовместим с жизнью»: на малой сцене Театра для детей и молодежи поставили «Обломова».

    «Классика для меня – это то, что всегда: и вчера, и сегодня, и завтра, – говорит о постановке режиссер, народный артист России Борис Гранатов. – Рассказ о давно минувшей эпохе, ее героях и проблемах воспринимается как размышление о сегодняшнем дне. Однако говорить о том, что это актуально, злободневно, не совсем верно, потому что театральное искусство – не сиюминутное, оно говорит о проблемах вечных, общих».
    Как признается Борис Гранатов, пьеса привлекла его своей театральностью, близостью к клоунаде, яркими характерами героев: «В пьесе интересно раскрывается проблема пассивного противостояния человека социуму. На моей памяти в 60-е годы музыканты, художники и поэты уходили работать кочегарами и сторожами – тоже от нежелания «соответствовать», вписываться в рамки, зависеть от социальных институтов. Сегодня эта проблема звучит по-новому».
    Тема «лишнего человека» в русской литературе XIX века знакома каждому со школьной скамьи. Но противопоставление делового Штольца лежащему на диване Обломову до сих пор продолжает вызывать полемику о том, что же всё-таки «лучше» и «правильнее» – деятельное развитие или созерцательное погружение в себя. В спектакле Гранатова столкновение этих жизненных позиций показано с особенной остротой. В характере каждого из героев заострена одна главная черта. Обломов (Эдуард Аблавацкий) не просто лежит на диване в пресловутом халате – всё пространство вокруг него превращается в «диван» с кучей подушек и подушечек, а его халат «без намека на Европу» столь обширен, что укрывает своего обладателя, как ему кажется, от всех тягот жизни. Молодой и честолюбивый доктор Аркадий (Сергей Закутин) при знакомстве с пациентом становится в тупик, не в силах определить, чем же он болен. Штольцу (Александр Лобанцев) бездеятельный образ жизни Обломова так же непонятен, как Обломову – вечная суета «деловых» людей. Нерадивого слугу Захара, грубияна и лодыря (засл. артист России Игорь Рудинский), он не гонит именно потому, что оба они – родственные души. Ольга Ильинская (Ольга Юганова), увлекшись было Обломовым, оплакивает его судьбу, увидев, что ничто не заставит его измениться.
    Но зачем ему меняться? Ради чего? Слыша упреки в лени, этот смешной человек в разных чулках вдруг начинает с жаром рассуждать о смысле и цели житейской суеты – и он очень убедителен в своем презрении к работе ради работы. Словно в ответ ему каждый из героев спектакля становится воплощением деятельности. «Гешефтмахер» Штольц на глазах у зрителя решает деловые вопросы, давая указания посыльным. Доктор приобретает обширную практику и вертится как белка в колесе. Однако эта бесконечная гонка не может вдохновить Обломова – зачем? На какой-то момент, движимый любовью, он встает с дивана и меняет халат на фрак, но его обещание любимой «обойти Екатерининскую канаву с двух сторон» звучит комически. Проговаривается и сама Ольга: она не готова «всю жизнь проворковать под кровлей», но ее требования к будущему избраннику довольно туманны: «Мне мало этого, мне нужно чего-то ещё, а чего – не знаю!».
    Однако и тихий уют в доме вдовы Пшеницыной (засл. артистка России Валентина Бурбо) создается непрестанным трудом хозяйки. У этой работы есть цель – обеспечить удобный быт всем обитателям дома. Обломов, кажется, достиг идеала – ведь это так похоже на его детские воспоминания. Но этот рай затягивает, как болото: убаюкивая и ублажая, в будущем он не сулит ничего, кроме однообразия и вялого покоя. Поэтому, наверное, весть о браке Ольги и Штольца так сильно поражает Обломова – для него это приговор более страшный, чем диагноз доктора.
    TOTUS – человек целый – так называется эта «болезнь». Слово «обломовщина» в спектакле не звучит – конфликт деятельности и бездеятельности выведен из социальной плоскости в плоскость психологии. Доктор, специалист по душевным болезням, утверждает, что человек не может влиться в общество, не «разделившись»: такая-то его часть нужна для работы, такая-то – для семьи, такая-то – для интересов политики и пр. Не в состоянии поделить себя на части, Обломов и гибнет. Но его смерть не разрешает всех тех вопросов, которые стояли перед героями спектакля на протяжении всего действия и которые остались вопросами для зрителя. Что делать? Стремиться всё к новым и новым достижениям, порой жертвуя не только покоем, но и здоровьем? Или залечь на воображаемый диван и, обложившись психологическими подушками, оправдывать свое бездействие отсутствием высокого смысла? Между этими двумя полюсами и качается маятник нашей жизни, а театр помогает нам услышать его стук.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 27 октября 2017 г.

Светлана Гришина «Какая она, «Училка XXI века»? Театр для детей и молодежи представил новый спектакль для подростков».

    Пьеса Виктора Ольшанского «Училка XXI века» (другое название – «Железяка»), написанная чуть больше 30 лет назад, рисует перед нами картину будущего, в котором мы, по сути, уже живем. Конечно, XXI век еще весь впереди и, возможно, наши дети и внуки еще увидят обитаемые искусственные спутники и прочие достижения прогресса. Однако не хотелось бы, чтобы они жили в мире с искусственной травой, с лесами, превратившимися в парки развлечений, и с зоопарками, где доживают век звери, в дикой природе полностью уничтоженные. Где по улицам городов ходят полицейские патрули с автоматами наперевес, школы закрыты, а детей учат роботы…
    Школьная тема, несомненно, найдет живой отклик у публики всех возрастов: все дети учатся в школе, а взрослые – это либо их родители, либо учителя. Сюжет пьесы построен на споре: какой учитель нужнее – тот, который передаст некую сумму знаний, или тот, кто научит думать и сопереживать? Кто лучше справится с процессом обучения – бесстрастная машина или человек? Об этом спорят две учительницы – после закрытия школ одна из них смирилась с новым положением вещей и работает менеджером в компании, поставляющей обучающих роботов, а другая не смогла победить в себе «училку» и хочет учить и воспитывать детей, как раньше.
    Спектакль наполнен событиями, принимающими самый неожиданный оборот. Герои то и дело ломают установленные правила – и в итоге именно на этом пути находят себя. 14 -летний Марк Трайвер взрослеет на наших глазах, из хулиганистого подростка превращаясь в юношу, берущего на себя ответственность за любимую девушку. Мать Марка находит в себе силы отказаться от шлема виртуальной реальности, который полностью заменил ей настоящую жизнь. И только деспотичный Трайвер-старший, поборник идеи деления людей на первый и второй сорт, остается таким же, как был, – и проигрывает. Нэнси Аллен – «училка № 000/а041» – чувствует себя счастливой на своем месте, хотя ведет рискованную игру с обществом, где робота трудно отличить от живого человека – и по внешности, и по поведению. И трудно предсказать, как поведет себя сломавшийся робот, особенно если у него в руках гамма-излучатель или автомат…
    Режиссеру Борису Гранатову, поставившему спектакль, тема учительства особенно близка: по первому образованию Борис Александрович – педагог. «В 1969 году я закончил дефектологический факультет Киевского педагогического института, получив специальность сурдопедагога и дефектолога, – рассказывает режиссер. – Проходил практику, работая с глухими и умственно отсталыми детьми, после учебы работал в школе для глухих и слабослышащих в Киеве. Этот опыт очень пригодился, когда мы ставили спектакль «Сотворившая чудо»: мне не понадобилось приглашать консультанта, потому что я знал ситуацию изнутри и всё, что мог, сам объяснял артистам. Учительские навыки вообще хорошо помогают режиссеру: это умение удерживать внимание, организовывать слаженную работу многих людей. Кроме того, артист, если он правильно профессионально воспитан, учится всю жизнь – и режиссер должен уметь ему в этом помочь. А еще работа сурдопедагога оставила мне очень полезный навык общения жестами – иногда они действуют лучше, чем слова, когда нужно быстро восстановить тишину или привлечь к себе внимание».
    Проблемы школы и воспитания в современном обществе глубоко волнуют режиссера. «Воспитывая – обучай, обучая – воспитывай, здесь нельзя отделить одно от другого, – делится размышлениями Борис Гранатов. – Передать некую сумму сведений может тот же компьютер, но воспитать творческую личность, умеющую самостоятельно мыслить, под силу только профессионалу, любящему детей и свое дело. Сегодняшняя установка на то, что учитель должен давать знания, а воспитание – дело родителей, кажется мне неверной. Не отсюда ли нападения подростков на одноклассников и учителей в школах, страшные драки между детьми?.. Мы в свое время, конечно, тоже дрались, но чтобы подкараулить и впятером избить одного до полусмерти – такого и представить было нельзя. А ведь мое детство пришлось на послевоенное время – я поступил в школу в 1953 году… Конечно, я далек от мысли, что вот я поставлю спектакль – и в сфере образования сразу всё изменится. Но если хоть кого-то это заставит задуматься – уже хорошо».
    Думается, что публика, побывавшая на премьере «Училки XXI века», действительно задумалась над увиденным. Юный зритель – лучший «индикатор» успешности спектакля. 300 с лишним подростков невозможно заставить «сидеть тихо» и «вести себя прилично» на протяжении двух с половиной часов, если им скучно. А тут сидели, внимали, даже смартфонами не светили в темноте. Значит, всё-таки она существует – пресловутая магия театра. И команда спектакля знает свое дело и свою публику, обмануть которую невозможно.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 18 июля 2017 г.

Светлана Гришина «Ностальгия по настоящему в новом спектакле Театра для детей и молодёжи «Старые песни о нас».

    «… в середине июля Театр для детей и молодежи пригласил «избранную» публику на генеральную репетицию нового спектакля. Сказать, что он необычный – ничего не сказать, ведь искушенный вологодский зритель привык к тому, что любая постановка на сцене ТЮЗа – повод для удивления. Сказать, что спектакль музыкальный, тоже мало: труппа Бориса Гранатова давно освоила территорию музыкальных жанров. И, тем не менее, это необычный музыкальный спектакль, необычность которого парадоксальным образом вырастает из давно известного – классического сюжетного хода и шлягеров советской эпохи.
    Итак, в основе сюжета – ситуация гоголевского «Ревизора»: ни в чем не повинных выпускников театрального вуза с дипломами актеров наперевес в местном Дворце культуры принимают за столичную комиссию, приехавшую с проверкой. В ДК моментально объявляется «всеобщая мобилизация», сплотившая весь коллектив перед лицом общей «опасности». Классическое quid pro quo (один вместо другого - лат.) влечет за собой целый ряд анекдотических ситуаций, однако жизнь ДК идет своей чередой: одинокие женщины собираются на вечер «Кому за…», вокально-инструментальный ансамбль «зажигает» на концертах, библиотекарь «спасает» то Булгакова, то Гоголя, лейтенант милиции ловит хулиганов, буфет работает. Но из множества этих незначительных и обыденных событий постепенно вырисовывается картина целой человеческой жизни с ее радостями и горестями, разочарованием и надеждой.
    В спектакле занята вся труппа театра, но главным действующим лицом является музыка – шедевры советской эстрады 50-х – 80-х годов. Песни звучат практически постоянно, и это неудивительно, ведь место действия – Дворец культуры. Но это ни в коем случае не «музыкальное оформление» спектакля – его многочисленные герои живут в этих песнях и этими песнями разговаривают. Каждая мелодия «включает» свое настроение, вызывает к жизни – пусть и на несколько минут – свою историю, выводя на первый план то одного, то другого персонажа. Эти мельком подсмотренные истории склеивают музыкальную мозаику в единое целое, и в результате получается рассказ – о чем?.. Размышлениями об этом делится режиссер-постановщик спектакля Ирина Зубжицкая:
    «Замысел этой истории действительно родился из музыкального материла. В театре традиционно проводятся вокальные вечера – и вот появилась мысль сделать такой вечер спектаклем. Основу для сценария подготовил новый актер театра Сергей Закутин, имеющий собственный режиссерский опыт; с самого начала над постановкой вместе со мной работали музыкальный руководитель Лариса Васильева, балетмейстер и режиссер по пластике Наталья Петрова-Рудая. Художник по костюмам Ольга Резниченко одела героев созвучно музыке и характерам. И замечательно талантливые артисты, конечно, внесли немалую толику – бóльшую часть того, что они предложили, мы подхватили.
    Ни сюжетный ход, ни звучащие в спектакле шлягеры я ни в коем случае не воспринимаю как банальные. Страх перед начальством – настолько глубоко укорененная особенность русского менталитета, что любая вариация этой истории будет актуальна и понятна. Что касается старых песен – в любой ретроспективе есть неотразимое обаяние, а эти мелодии несут заряд позитива и надежды – наверное, поэтому они последнее время невероятно популярны, несмотря на миллионы повторений и перепевок.
    Наш спектакль – это лекарство: от депрессии, от безнадежности, от тревоги. Наверное, не всем оно нужно – и это хорошо, но те, кто в этом нуждаются, его здесь найдут. Конечно, советская эстрада во многом отражала советскую идеологию, и относиться к этому можно по-разному. Но лично для меня эти песни воскрешают детство, когда мир вокруг был радостен и безопасен, а люди жили хоть и скромно, но с надеждой в душе. Так что, если не стараться во всем найти глубокие смыслы, то побывать на нашем спектакле – как хороший сон посмотреть».
    Эта история имеет явный вологодский колорит. Здесь, как и в действительности, ТЮЗ начинается с «новосибирского десанта»: основу труппы театра в свое время составили выпускники Новосибирского театрального училища. Узнаваемы и декорации, придуманные сценографом Виктором Пушкиным: классический фронтон и колоннада безошибочно вызывают у вологжан ассоциацию со зданием Театра для детей и молодежи, а заодно и со зданием Городского Дворца культуры. С вологодскими же «достопримечательностями» знакомит мнимую комиссию парторг ДК, и эта экскурсия, как и многие другие эпизоды спектакля, дает хороший повод для смеха.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 20 марта 2017 г.

Светлана Гришина «Мир не прост, совсем не прост». Поразмышлять об этой непростоте приглашает новый спектакль Театра для детей и молодежи «Утиная охота»

    У этой пьесы Александра Вампилова богатая и сложная сценическая история. Опубликовать ее было трудно, однако интерес к ней не угасает на протяжении четырех десятилетий – об этом говорят постановки на сценах многих театров страны и несколько экранизаций. Русских классиков XIX века интересовала психология и судьба «лишнего человека» – незаурядной личности, не находящей себе применения. Здесь в центре внимания драматурга – личность столь же яркая, сколь и сомнительная в этическом плане. О чем же говорит нам такой герой?
    «Утиную охоту» называют самой сложной пьесой Вампилова. В постановке Бориса Гранатова это в какой-то степени провокационный спектакль. Его главному герою, Зилову, трудно сочувствовать и сопереживать, хотя он не лишен стихийного обаяния. В исполнении Виктора Харжавина Зилов импульсивен и резок, он живет играючи, ничего не воспринимая всерьез. Он без труда убеждает кого угодно в чем угодно: коллегу подбивает на подлог, начальнику сулит быстрый успех в отношениях со своей недавней любовницей, легко и вдохновенно врет женщинам. Презирая в душе своих друзей, он, тем не менее, остро нуждается в их обществе – только в противостоянии, в напряжении надрыва он чувствует себя живым. Они интуитивно «ловят» его на этой слабости и зло шутят над ним, посылая венок «безвременно сгоревшему на работе». Эта мрачная шутка заставляет его присмотреться к себе, и всё происходящее на сцене словно становится поиском ответа на вопрос: «А жив ли я?..»
    Кипучая и шумная «деятельность» – и попойки с приятелями, и мимоходом возникающие и гаснущие романы, и надоевшая работа – не затрагивает Зилова по-настоящему. Поддерживает его только одно – ожидание поездки на утиную охоту. Но все прекрасно знают, что стрелять он не умеет, что дичи на охоте ни разу не добыл. В этом стремлении отчетливо звучит чеховское «В Москву! В Москву!» – мечта, единственное, что придает смысл опостылевшей жизни, но мечта несбыточная. Не случайно в финале так и остается неясным, состоится ли эта поездка…
    Неослабевающая напряженность действия – заслуга всего актерского ансамбля. Чопорный начальник Кушак (заслуженный артист России Игорь Рудинский), трусливый подкаблучник Саяпин (Денис Долбышев), его взбалмошная жена Валерия (Яна Лихотина), простодушный Кузаков (Василий Лимонов), грубоватая и броская Вера (Надежда Старикова), наивная Ирина (Анна Терентьева) – все они создают ту среду, которая отчасти объясняет характер самого Зилова. Но особенно ярко он раскрывается во взаимодействии с двумя персонажами – женой Галиной (Екатерина Чаукина) и официантом Димой (Александр Лобанцев). Жена – похоже, единственная женщина, к которой Зилов когда-то испытывал настоящее чувство, но и оно ушло – об этом говорит яркая, эмоционально тяжелая сцена, когда они пытаются вспомнить свое первое свидание. Диме, исполненному достоинства официанту, предстоит полностью преобразиться в охотника – и этот контраст в его характере настораживает и даже пугает.
    Ритмичное чередование динамичных «массовых» мизансцен, когда перед зрителем предстают все действующие лица, с мизансценами, когда главный герой показан «крупным планом», усиливает впечатление бессмысленной житейской круговерти, из которой так трудно вырваться. Двум героиням – его жене Галине и любовнице Ирине– это удается, но мы видим, сколь острую боль они при этом испытывают. Зилову же это оказывается не под силу: «поминки» по самому себе из трагедии превращаются в мелодраму.
    Многоплановость спектакля подчеркивается особым решением сценического пространства, которое разделено на две части: внизу, непосредственно на сцене, герои «по полной» проживают свою жизнь, а поднимаясь наверх, к оркестру, словно смотрят на себя же со стороны. Фразы, интонации и жесты становятся условными, один и тот же диалог звучит дважды в разных тональностях. Живой оркестр, тоже вознесенный над обыденностью происходящего внизу, усиливает ощущение условности действия. В качестве аккомпанемента запутанным отношениям героев звучат позитивные популярные мелодии 70-х – резкий диссонанс романтических ожиданий и прозаической реальности.
    «Утиная охота» уже ставилась на сцене Вологодского театра для детей и молодежи в 1980-х годах режиссером Геннадием Николаевым. В постановке Бориса Гранатова Вампилов идет здесь в третий раз: в 1991-м им была поставлена пьеса «Прошлым летом в Чулимске», в 2011 – «Старший сын». Нынешний год – год юбилея драматурга, и в планах театра – показать новый спектакль на Международном театральном фестивале современной драматургии имени Вампилова в Иркутске.


Майя Романова
еженедельник "Аргументы и факты", № 27, 6 июля 2016 г.

Эхо фестивалей. Как Вологда на неделю превратилась в театральную столицу

    ...Я также очень люблю театр Бориса Гранатова: та ультратеатральность, которая есть во всех его спектаклях, мне лично очень интересна. Даже финал, который автор инсценировки, знаменитый питерский режиссер Геннадий Тростинецкий потребовал оставить без изменений, они обыграли весьма иронично - Маша в полном здравии и красе сидит рядом с автором, и они читают роман, как бы говорят нам: «У нас театр, мы историю вам рассказали - придумали такой конец. А вообще мы сидим, читаем Пушкина, и вы почитайте «Дубровского», возьмите книжку и почитайте!»...


Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 30 (27 591), 23 марта 2016 г.

И через 50 лет Айболит не утратил бодрости духа

    Сказочное представление для детей и взрослых с песнями и танцами, выстрелами и музыкой «Айболит-2016» будет интересно не только детям, но и их родителям, бабушкам и дедушкам. Ну кому же не хочется хоть ненадолго вернуться в детство и юность? Поэтому на премьере старшее поколение с ностальгией подпевало потешным злодеям: «Нормальные герои всегда идут в обход». И весь зал объединила знаменитая пиратская песенка «Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять».
    Но не только музыка создает лирическое настроение - до мелочей продумана каждая деталь постановки. Так, неописуемый восторг вызывает появление на сцене «великана» Бармалея, который в исполнении Дениса Долбышева больше напоминает расшалившегося мальчишку, а не грозного разбойника. И вообще цирковые элементы (упражнения по пластике ставила Наталья Петрова-Рудая) не просто удачно вписаны в действо, но в сочетании с уникальными костюмами, придуманными лауреатом Национальной театральной премии «Золотая маска» Ольгой Резниченко, создают неповторимую атмосферу спектакля. Доктор Айболит (на премьере эту роль исполнил Александр Лобанцев) не только объединяет всех персонажей, но и дарит им надежду: «Это даже хорошо, что сейчас нам плохо!»
    Художественный руководитель театра, режиссер-постановщик «Айболита- 2016» Борис Гранатов давно собирался поставить этот спектакль. По его мнению, добрые, симпатичные герои не только полюбятся малышам, но и помогут понять, что «такое хорошо и что такое плохо».


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 21 марта 2016 г.

Денис Недопекин «Театр для детей и молодежи открыл зрителю свою версию истории о добром докторе Айболите»

    Старая сказка сделана на новый лад: динамичная музыка, световые и звуковые эффекты, яркие костюмы и декорации, массовые танцы и акробатические номера превращают историю Чуковского о добром докторе в яркое музыкальное шоу.
    Со сцены Айболит беседует с залом, и дети идут с ним на контакт, воспринимая советы и поучительные истории доктора. Бармалей тоже обращается к юным зрителями, пытаясь заручиться их поддержкой в своих темных делах, но ребята с легкостью распознают хитрые уловки злодея и не поддаются на его провокации.
    Спектакль «Айболит-2016» рассказывает детям о вечных ценностях, на которых держится мир: добре, справедливости и взаимопомощи. Рассказчик в спектакле ведет речь о том, что на мир можно смотреть с двух сторон – позитивной и негативной: эти полюсы наглядно демонстрируют мрачные трагики и заводные комики – плач сменяется смехом, вместо тьмы приходит свет, радость вытесняет печаль.


Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 17 (27 578), 17 февраля 2016 г.

"Преступление", которого так ждали...

    Слухи о том, что в Вологодском театре для детей и молодежи готовятся к постановке «Преступления и наказания» ходили по Вологде давно. Конечно, далеко не каждый театр осмелится обратиться к одному из хрестоматийных произведений русской классики, но этому коллективу к экспериментам не привыкать.
    Тройную задачу взвалил на свои плечи Андрей Камендов - занялся и инсценировкой, и оформлением, и режиссурой. Вот как он сам рассказывает об этой работе:
    -Наш спектакль - это театральная игра по мотивам романа. Это сон Раскольникова, который ему мог бы присниться. О странных видениях во сне... Он мысленно вновь и вновь возвращается в ту самую квартиру, в которой убитая процентщица вдруг оживает и становится частью его жизни. Сон о неизбежности наказания. О раскаянии и... спасении.
    В полтора часа сценического действия вошли основные сюжетные линии. В версии вологжан спектакль «О преступлении» носит подзаголовок - «История с любовью и убийствами по роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Причем рассказывают ее всего три артиста. Андрей Камендов - про Родиона Раскольникова, Анна Терентьева - про Сонечку Мармеладову, а заслуженная артистка России Августа Кленчина - про убитую старуху-процентщицу Алену Ивановну.
    Итак, как говорил режиссер, по ходу действия происходит невероятное событие (которых у Достоевского всегда в избытке): убитая старуха оживает и начинает … прикидываться различными персонажами. И ладно бы одних особ женского пола изображала - свою безответную сводную сестру Лизавету, трепетную Полиньку, сводную сестру Сони, и заботливую, живущую только сыном Пульхерию Раскольникову... Так нет, мужские образы выходят ничуть не хуже. Вроде второстепенные персонажи - рабочий Миколка и полицейский, усатый помощник квартального надзирателя, - а ведь как колоритны и узнаваемы.
    Другой наклон головы, иная интонация, серьезное выражение лица - и вот перед нами главный антипод Раскольникова - судебный следователь Порфирий Петрович. Он вроде бы и сочувствует юноше, но согласно долгу должен вывести его на чистую воду. В том, что эта словесная дуэль столь ярка и выразительна, большая заслуга режиссера по пластике Натальи Петровой-Рудой.
    В наше время, когда кровь льется буквально на каждом шагу, никому из проливающих ее не придет в голову задать себе вопрос: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» И вообще, страдания Раскольникова многим могут показаться надуманными и неуместными. Многим, но не Федору Достоевскому и создателям спектакля. Поэтому и приговор, который Родион себе выносит, безжалостен: «Я не старуху, я себя убил...» Но не все так безнадежно: писатель оставляет для героя и выход - покаяние и любовь.
    Руководитель постановки «О преступлении», художественный руководитель театра народный артист России Борис Гранатов не раз в своих интервью отмечал, что именно в классических произведениях можно найти ответы на вопросы, которые волнуют людей сегодня. Новая работа коллектива - яркий тому пример.


Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 14 (27575), 10 февраля 2016 г.

«Разговор о счастье вылился в... причитания»

    Бурным «родительским собранием» закончился премьерный показ спектакля «Однажды мы все будем счастливы...» в Вологодском театре для детей и молодежи. А обсуждать было что - драматическая судьба девочки Маши, несчастного, нелюбимого, не похожего на сверстников ребенка, вряд ли кого может оставить равнодушным…
    …На зрителей работа режиссера Аллы Петрик (актриса впервые, и успешно, выступает в новой для себя ипостаси) и исполнительницы роли Маши Виктории Парфеньевой произвела большое впечатление: почти каждый из сидящих в зале хотел высказаться. Создатели моноспектакля неслучайно обозначили свою работу как «причитания в одном действии девочки Маши» - героиня исповедуется перед публикой, вновь переживает события своей грустной жизни. Хорошо известно, что постановки на малой сцене требуют от актера особого мастерства, тут, в двух шагах от зрителя, невозможно сфальшивить, сразу заметят. Декораций минимум, все посвящено одной задаче - раскрытию душевных терзаний героини. И с задачей этой Виктория Парфеньева справляется так, что зал не скрывает своих эмоций.
    При обсуждении спектакля прозвучал и такой «неудобный» вопрос: а что же дальше, как героине жить после всего того, что произошло? Народный артист России, художественный руководитель Вологодского театра для детей и молодежи Борис Гранатов ответил на него так: «Театральное искусство прежде всего ставит вопросы, а не отвечает на них. Отвечать должно общество, все мы. На мой взгляд, спектакль получился любопытным, он будоражит, заставляет зрителей посмотреть на себя со стороны. И не только сверстников Маши, но и их родителей. Ведь это мы, взрослые, зачастую стараемся вставить ребенка в привычные рамки. Пристаем с различными нравоучениями: ну что ты делаешь, разве так рисуют, лепят, поют? И тем самым убиваем индивидуальность».
    И еще одна интересная мысль прозвучала во время обсуждения: а все ли благополучно в так называемых благополучных семьях, где родители горбатятся ради счастья своего дитяти, порой забывая о самом главном - о нем самом? Может, и их заденут за живое слова героини: «Да, я вообще так подумала: а для чего рожают детей? Чтоб всю жизнь на нас зло срывать, чтоб винить нас в своих неудачах?»


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 5 февраля 2016 г.

Светлана Гришина «Причитания по несбывшемуся счастью: на малой сцене Театра для детей и молодёжи прошла премьера моноспектакля «Однажды мы все будем счастливы…»

    Посеешь ветер – пожнешь бурю. А что пожнешь, не посеяв любви? Равнодушие? Обиду? Ненависть? Какими всходами прорастет душа ребенка, никогда не видевшего ни интереса к себе, ни участия, ни ласки? Кто виноват в том, что отношения детей и родителей складываются порой так трагично? Клубок этих непростых вопросов взялись распутывать создатели нового спектакля на малой сцене Театра для детей и молодежи «Однажды мы все будем счастливы…».
    Идея поставить моноспектакль по одноименной пьесе современного драматурга Екатерины Васильевой принадлежит актрисе ТЮЗа Виктории Парфеньевой. В ходе действия она создает яркий и убедительный образ девочки-подростка из семьи, какие сейчас принято называть неблагополучными. Отец давно умер, и мать воспитывает ее в одиночку. Впрочем, то, что она делает, трудно назвать воспитанием. Матерная ругань и побои, полная табачного дыма квартира – все это знакомо ей с детства. Но главная беда этого ребенка – сомнение в том, что он хоть кому-то нужен.
    Но ее мать – тоже изгой. Непрестижная тяжелая работа, внешность, отличающаяся от нормы, женское одиночество, какая-то глубоко затаенная обида на жизнь... И ее потребность в любви и принятии уродливо трансформируется в издевательство над собственным ребенком. Для нее это единственный способ почувствовать свою значимость, удостовериться в том, что есть кто-то, кто замечает – и пусть попробует не заметить! – ее существование.
    Неприятие матерью побуждает девочку к отчаянным поискам того, кто ее все-таки примет, – но все они оказываются безуспешными, принимают жалкие, а порой и жестокие формы. Куклы, отобранные у «девок» во дворе и закопанные в песок, репей в волосах у обидчиц, птицы, пойманные трехлитровой банкой и задохнувшиеся в ней…
    Отсутствие всяких жизненных ориентиров, которые должны были задать и не задали родители, заставляет ее судорожно метаться в попытках установить их самой. Кое-что ей удается нащупать интуитивно, и она, потрясенная, обнаруживает в себе способность быть счастливой – об этом говорит щемящий эпизод с цветами.
    Примитивность представлений героини о мире и человеческих отношениях контрастирует с остротой переживания собственной отверженности – «я другая». И мы видим, что этот несчастный подросток – человек мыслящий и рефлексирующий.
    Если задуматься – всякий ли образованный взрослый способен на более чем часовой монолог о себе, причем не просто жалобу, а достаточно беспощадный самоанализ? Понятно, что это условность, но именно она и работает на образ, найденный актрисой.
    Этот образ впечатляет своей целостностью, в любом из эмоциональных состояний она выглядит органично, каждое из них проживает искренне. По признанию Виктории Парфеньевой, ей жалко свою героиню. И зрителю тоже становится ее жалко, несмотря ни на что. Она угловатая, грубоватая, нескладная, иногда даже кажется, что девочка действительно «рябая» – эта деталь ее внешности многократно повторяется в тексте пьесы, но никак не отражена в сценическом облике. «Странность» героини подчеркнута ее костюмом и «головным убором», который в первый момент вызывает у зрителя оторопь. Но, несмотря на все это, нельзя не заметить, что это неординарная личность – чего стоят ее детсадовские рисунки, созданные словно в пику всем представлениям о «нормальном» ребенке, или рассуждения о профессиях маляра и актрисы. К финалу становится очевидно, насколько этот «неблагополучный» подросток здоровее нравственно, чем ее благополучные сверстницы, девочки «со вкусом» – ведь именно их руками совершается преступление, за непротивление которому потом казнит себя героиня спектакля.
    Оформление спектакля лаконично – обтянутая черным сцена, три стула и три ширмы с детскими рисунками (рисунки настоящие – такой вклад в мамину работу внесла дочка Виктории Парфеньевой). Это пространство, лишенное всяких конкретных черт, – одновременно и дом, и двор, и улица, и школьный коридор, и кладбище. Но что-то не дает избавиться от ощущения, что это зал суда – не только суда обделенного любовью человека над своей матерью, но его суда своей жизнью и самим собой. А детские рисунки – яркие цветные пятна на черном фоне – как грамоты о прощении. И прощены все.
    О работе над спектаклем и о своем взгляде на проблему «отцов» и «детей» рассказывают актриса Виктория Парфеньева и автор постановки Алла Петрик.
    Пьеса Екатерины Васильевой – достаточно тяжелый в эмоциональном плане материал. Чем он вас заинтересовал?
    Виктория Парфеньева: У меня было счастливое детство, но вокруг я видела много детей, живущих в очень непростых обстоятельствах – как правило, их судьбы сложились печально. И я считаю, что ответственность за это лежит в основном на их родителях. Ребенок нуждается в поддержке, понимании и любви – если этого в его жизни нет, то пустоту заполнит агрессия. Сегодня эта тема, как мне кажется, очень актуальна, и пьеса как раз об этом.
    Девочка вызывает острое сочувствие, и в то же время это человек довольно жестокий. Каково это – играть персонажа, совершающего неприемлемые поступки?
    Виктория Парфеньева: Девочка изначально лишена любви, и у нее парализованы нормальные человеческие чувства, но ведь она живая, она человек… Ее жестокость – от неразвитости, от недобора души – ее и винить-то в этом нельзя.
    Весь спектакль – это своего рода исповедь героини. Перед кем она исповедуется в вашей трактовке пьесы? К кому обращен ее монолог?
    Алла Петрик: Нам не хотелось бы говорить об этом прямо – наоборот, интересно было бы послушать зрителей, как бы они это поняли и объяснили. Точно можно сказать одно: звучащая в финале фраза: «Я больше никуда отсюда не уйду» (ее можно трактовать по-разному) у нас должна означать: «Никуда не уйду от себя». Она долго носит в себе эту боль – груз вины за убийство, и понимает, что ей не избавиться от этой боли.
    Жанр спектакля определен как «причитание в одном действии»…
    Алла Петрик: Это определение предложил Борис Александрович Гранатов, мы очень обрадовались и благодарны ему за это. Дело в том, что в этом спектакле нам хотелось уйти от всякого пафоса – не называть его монодрамой, например. Потому что сама пьеса – вещь жесткая, сложная, трагичная, но не пафосная.
    По кому причитание?
    Виктория Парфеньева: По себе. По маме. По людям. По миру вообще. Жалко всех. И пусть так ни у кого не будет.


страница    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15