партнеры
ПРЕССА

WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 26 апреля 2019 г

Ирина Сорокина «У каждого своё сумасшествие: премьера спектакля "Как Зоя гусей кормила" сегодня пройдёт в ТЮЗе"».

   Пьесу молодого современного российского драматурга Светланы Баженовой «Как Зоя гусей кормила» поставили на сцене Вологодского театра для детей и молодежи.
   Эту историю режиссер, народный артист России Борис Гранатов выбрал не случайно: «Мне очень понравилась пьеса, она затрагивает целый спектр вопросов. Я думаю, спектакль не оставит равнодушным зрителя: кто-то посмеется, кто-то погрустит. В нашем мире нет чистого жанра – наша жизнь в каком-то роде веселый трагизм, поэтому в постановке есть что-то комедийное, есть что-то трагическое, мы определили жанр как комедию-мелодраму. В нашей работе все строится на ощущении от пьесы, и оно менялось в ходе репетиций. Например, сначала мы хотели, чтобы у каждого героя была песня бардов 1960-70-х годов, потому что молодость одного из персонажей – Владимира – пришлась на этот период. Но на репетициях эта идея отпала, и мы взяли современную песню, знакомую сегодняшней молодежи, потому что главной героине Жене – 18 лет, она ближе к нашему зрителю». Спектакль поставлен к юбилею актрисы театра – заслуженной артистки РФ Валентины Бурбо.
   История о Зое – столетней старушке, на первый взгляд выжившей из ума, содержит много тем для размышления. Зоя (Валентина Бурбо), которую, по словам медиков, уже две недели назад должны были похоронить, оказывается живее всех живых. А все потому, что у нее есть смысл жизни – ее великовозрастный сын Владимир (Эдуард Аблавацкий). Кто, как не она, его защитит, о нем подумает... А он? Устал от ее заботы и заботы о ней. И в то же время понимает, что на всем белом свете это единственный родной человек. Владимир может вызвать у зрителя двойственные чувства: несовременный, живущий под маминым крылом, не умеющий принимать решения, в то же время это человек с по-детски чистой душой, не очерствевшей от жизненных бурь. Он умеет искренне любить, в нем нет эгоизма, хитрости, наглой изворотливости. Противоположность – его друг Плоцкий (Денис Долбышев). Он не настолько умен, но умеет добиваться всего напористостью и наглостью, всю жизнь завидует Владимиру и в то же время смеется над ним.
   Женские образы заставляют зрителя смеяться и плакать от души. Главные героини (Зоя и Женя) покоряют энергетикой и харизмой. Они очень похожи, у каждой есть свое «сумасшествие». Зоя открыла секрет бессмертия – никому не нужный человек на свете живет дольше. Вот и старается придерживаться этой теории, хочет казаться старушкой, выжившей из ума, прикидывается беспомощной, хотя может и в пляс пуститься. В ее деревне, когда приходило время умирать, готовили гроб, человек наряжался, ложился туда и ждал смерть... а на утро мог встать, одеться в лохмотья и идти пасти гусей. Так и Зоя уже который год «пасет» единственного сына, оберегает его от всего (да можно ли от всего уберечь?). Вот и явившуюся на порог нежданно-негаданно Женю (Екатерина Чаукина) пытается выжить. Но не тут-то было! Женя не дает себя в обиду: «Я в детстве белены объелась и быка за рога оттаскала». Есть у этой сбежавшей из дома девчонки мечта – жить в Москве, щеголяя многочисленными нарядами. А ей достается шестидесятилетний мужчина и его престарелая мать. Впрочем, это не самый худший вариант для провинциалки. Ей хотелось вырваться из родительского дома, из деревни, откуда вся молодежь умчалась в столицу, – сбежать любым путем, поэтому она соглашается приехать к незнакомому мужчине. У нее нет образования, но есть молодость, красота, авантюризм – все то, чего так не хватает Владимиру. Она буквально ворвалась в их с Зоей скучную размеренную жизнь, добавила красок. Девушка становится членом семьи, находит общий язык с Зоей, Владимир пришелся ей по душе. Для него и его мамы эта глупая задорная девчонка – глоток свежего воздуха. Но так ли безоблачно счастье? И так ли безопасен большой город, как уже начала думать Женя?
   Эта история о человеческих взаимоотношениях, о нас самих, о тех обстоятельствах, которые могут повлиять на наш характер, наши решения, нашу жизнь. Борис Гранатов предлагает улыбнуться, а местами и посмеяться и при этом увидеть настоящую драму, в которой стоят вопросы нравственного выбора, дружбы и любви.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 1 апреля 2019 г.

Ирина Сорокина «Круговерть, где человек, как снежинка»: на сцене ТЮЗа прошла премьера спектакля «Метель».

   Режиссер Ирина Зубжицкая поставила спектакль по мотивам одноименной повести Александра Пушкина, взяв за основу пьесу известного современного драматурга Василия Сигарева. Премьера состоялась на сцене Вологодского театра для детей и молодежи 30 марта.
   «Ах, судьба, судьба, судьба», – так начинается спектакль. Что же такое судьба? Злой рок или счастливое стечение обстоятельств? Никто не даст точное определение, ведь то, что сегодня казалось бедой, завтра может оказаться благом. И те испытания, которые выпадают героям этой истории – истинное тому подтверждение. Метель в спектакле – не просто обстоятельство, это и есть сама судьба, которая словно руководит жизнью героев, их мыслями, чувствами и поступками.
   В первой части метель – нечто наводящее ужас, почти персонифицированное, завывающее, явно перекликающееся с бурей в голове главной героини, мучимой вопросом, верно ли она поступает, решаясь ради любви на побег из родительского дома. Во второй части метель – легкий полупрозрачный свет счастья, принесенного пониманием, что те непонятные, роковые обстоятельства на самом деле уберегли от неверного шага и в итоге подарили настоящие чувства.
   Метель в спектакле – это и внутреннее состояние каждого героя. Марья Гавриловна находится в эпицентре своей «метели» – любви, которая будоражит ее юную душу. Актрисе Анастасии Латкиной удалось тонко передать и юную восторженность, и терзающие душу сомнения своей героини. Герой ее романа – поручик Владимир Николаевич (Виктор Харжавин) тоже находится в метели чувств, в метели предвкушения, он не столько любит, сколько тешит самолюбие, желая выглядеть этаким бравым молодцом, сумевшим украсть из родительского дома юную барышню. Для подруги, у которой в спектакле даже нет имени, а только инициалы К.И.Т. (Алена Данченко), метель – это приключение, где она в какой-то мере сама режиссер чужого любовного романа.
   Любопытный персонаж, которого ввела в спектакль режиссер Ирина Зубжицкая, – Импровизатор (Игорь Рудинский). Это сочинитель, поэт, на ходу выдумывающий сюжет, который герои тут же разыгрывают. У этого персонажа своя «метель» – вдохновение. Оно захватывает и погружает его в придуманную им же историю – незаметно он сам становится ее частью, одним из главных героев.
   Сюжет, знакомый со школьных лет, воспринимается несколько иначе – возможно, в силу общей ироничной интонации спектакля, а также явственной установки на игровое начало всего происходящего на сцене. Жанр спектакля определен как «играем в Пушкина», и все, что происходит на сцене, это только игра. Не только лицедейство, а игра как процесс, как способ существования, как в детстве, когда играют в дочки-матери, примеряя на себя ту или иную роль. Игра ради игры, когда играющие получают удовольствие от процесса.
   «Современное восприятие иронично, и мы хотели приблизиться к этому, показать сюжет через такую тонкую иронию, – рассказала перед премьерой режиссер спектакля Ирина Зубжицкая. – Влюбленные девушки, верящие в светлую чистую любовь, были и будут всегда и везде, поэтому эта история интересна современному зрителю. Для меня «метель» – это поток жизни, хотя это слишком просто, или судьба, но это витиевато, а ведь все равно человека несет куда-то. Что несет? Энергия внутреннего развития или то, что проще назвать судьбой, или какой-то вселенский ветер. Метель в нашем спектакле – какая-то круговерть, где человек, как снежинка, которую куда-то несет, а он только успевает вздыхать и удивляться».


Петербургский театральный журнал (официальный сайт), блог,
Февраль 2019 г.

Павел Руднев "О красоте и о травме"

   Из массы спектаклей на фестивале премьер Вологодской области «ВОТ» выделялись несколько работ, которые могут достойно представить регион на различных фестивалях, имеют федеральное значение.
   В большой форме лидером был «Сирано de Бержерак» Вологодского театра для детей и молодежи в режиссуре корифея этой сцены Бориса Гранатова. Труппа создала красивую сказку о самом прекрасном человеке на земле, в которой просто и ясно, спокойно и с достоинством творится тот градус идеализма, который чаще всего недоступен сегодня, тотально не совпадает с уличной реальностью. Сила театра — в перемещении зрителя в нездешнее пространство. Ремарка вербализуется, называется время действия — 1640 год, и для зрителя это настолько далеко, что вообразить невозможно.
   Спектакль, как и пьеса, начинается со сцены «театра в театре», но далее действие так и не выходит из пространства Бургундского отеля. Художник Виктор Пушкин разворачивает на сцене изнанку театра, она же — зал для игры в мяч, она же — солнечная французская площадь. На всех поверхностях высокой сценической коробки — охристые пятна, легкая позолота. Когда-то Максим Горький, увидев на сцене самарского театра одну из первых постановок Ростана в России, так влюбился в это «солнце в груди» Сирано, что его отшатнуло от натурализма Короленко и Успенского и сделало неоромантиком. Здесь, в вологодском спектакле, этой солярности вдоволь — французское южное солнце словно ударилось оземь и повисло ошметками на стенах, на костюмах, превратив театр в сияющий чертог.
   Необыкновенно важны для аудитории молодежного театра высокие, не становящиеся предметом пародии, слова о любви, для которой ожидание и терпение важнее быстрого контакта, а смерть не несет ощущения конца и забвения. Где есть и благородство, и хулиганство земного существования, и одно не противоречит другому. На сцене, словно невзначай, стоит типичная плита с предметами противопожарной охраны, и это символично: миссия Сирано — охранять любовь как иссякаемый ресурс, не использовать ее напрасно, не тратить чувство, а накапливать.
   Эти эмоции дает в своей игре артист сильный, обаятельный и оснащенный — Виктор Харжавин. Сирано тут единственный, у кого костюм не театральный, это скорее одежда аутсайдера, странника, может, охотника, исполненная в походном стиле. Он тут в большей степени нелепый неприкаянный художник, чем неотразимый любовник. Артистом найдена удивительная интонация чтения стихов, так, что они не звучат как трескучие рифмованные строки. В ней есть вдохновенность, но нет пафоса, рисовки, трибунства. Так читает не актер, а поэт — человек, полюбивший слова больше реальности, ценящий метафору сильнее, чем то, что ее вызвало. Харжавин выговаривает слова так, словно это редкая пища, что насыщает. Интонация его голоса бархатная, медовая — но не оттого, что ему хочется казаться красивым и изящным, а оттого, что в подборе слов — описание бесконечной любви к миру, всеприятие. Словами поэт мир благодарит за его каждое проявление.
   И вместе с тем Сирано — неудачник. Его костюм странника (художник Ольга Резниченко) лишь свидетельствует, что он в житейской игре на скамейке запасных. Неудачная жизнь заканчивается неудачной некрасивой смертью. В этом — участь художника, того, кто рожден на земле, чтобы мучиться. Поэт никогда не может досказать всего того, что хранится в сердце. Художник всегда проваливается, не достигая совершенства; никогда не удовлетворен собой и словно не совпадает со своей судьбой, все время что то теряет по пути. У этого Сирано его знаменитый нос висит на веревочке в двух экземплярах (побольше и поменьше), их он периодически надевает-снимает, что несколько напоминает невроз героев пьесы Владимира Сорокина «Дисморфомания», которым при отсутствии видимых увечий грезятся несовершенства их тел.
   У Кристиана в исполнении Андрея Камендова — костюм красного солдатика, он полу-Арлекин, полугусар. Ершистый, озорной задира с внешностью Тибальта, но без крайних эмоций. Он позволяет Сирано не то чтобы суфлировать ему, а просто-таки режиссировать жизнь: любые средства хороши ради быстрого результата. В одной из сцен Кристиан наигрывает одним пальчиком на гитаре песенку для Роксаны. Буквально как первый парень двора, альфа-самец, который горазд дать в морду при любом удобном случае, но тушуется, когда надо быть тонким, знать слова и мелодию любви. Так, что то промычал косноязычное под грубо дребезжащую струну.
   Роксана (Анастасия Латкина) — беспокойная, любопытная к жизни девочка — еще не умеет ценить сложное и драматичное, цепляется за пышность и театральность, за эффекты. Она не способна опознать рассинхронизацию внешности Кристиана и зрелости строк, диктуемых невидимым суфлером.
   На сцене — атмосфера французских площадей: маленький любительский оркестрик играет аккордеонную шансонную музыку, французскую польку. Здесь верховодит кондитер Рагно с аккордеоном в руках. Жизнь маленького улыбчивого, открытого героя Дениса Долбышева полностью отдана искусству. Неспособный творить, он видит смысл в том, чтобы быть рядом с поэтами, которых подкармливает как может, аккомпанирует их судьбе. Этакий кормящий отец, раздаривающий себя за право постоять рядом с любимцами муз.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 23 ноября 2018 г.

Светлана Гришина «На малой сцене Театра для детей и молодёжи поставили «Котлован».

   Антиутопия Андрея Платонова стала материалом для самостоятельной работы артистов театра. Над инсценировкой, режиссурой и оформлением спектакля работал Андрей Камендов, сыгравший одну из ролей, остальные роли исполнили Анна Терентьева, Лариса Кочнева и Анатолий Макаровский. В спектакле звучит голос заслуженной артистки России Августы Кленчиной, ушедшей из жизни в сентябре этого года: радиорепродуктор «передает» фрагменты повести Платонова и отрывки из его ранних газетных статей. Работа над спектаклем шла под руководством народного артиста России Бориса Гранатова, художественного руководителя ТЮЗа.
   Сюжет «Котлована» отсылает к эпохе строительства нового миропорядка: потрясения послереволюционных лет, ломка всего существующего ради светлого будущего, которое еще только предстоит создать, привели, как известно из истории, к непредсказуемым последствиям. Пытаясь построить «общепролетарский дом» (для фундамента которого и предназначен котлован), герои повести хоронят девочку Настю – единственное реальное воплощение будущего, представителя того поколения, для которого трудятся и страдают люди сегодня. Жанр спектакля не случайно определен как черная комедия – это полный боли рассказ о том, что насильственно насаждаемое добро неизбежно оборачивается злом.
   Повесть Платонова – очень неожиданный и сложный материал для драматической постановки. Сложен он и в эмоциональном плане, и в плане восприятия особого «платоновского» языка. Андрей Камендов так объясняет выбор этого непростого текста: «Он красивый, чистый и добрый. Удивительно – хотя и не сразу заметно – то, что автор никого не осуждает. Все его герои – дети, сироты, и этим ощущением покинутости, заброшенности пронизана вся повесть. Эти люди, хотели только хорошего – а что получилось? Они строят дом для счастья и вечного отдыха, но в основании этого дома лежит ребенок. Каким оно будет, это будущее, если в его «проекте» изначально допущена ошибка? И получается, что они все – калеки…»
   Текст лишен обычной «событийности», поэтому показать происходящее в действии особенно трудно. Но было найдено неожиданное сценическое решение. В спектакле заняты четыре актера: двое из них (Андрей Камендов и Лариса Кочнева) выступают как своего рода «чтецы», способные, впрочем, активно включаться в действие, а третий (эта роль досталась Анатолию Макаровскому) нарочито бессловесен. Самый «узнаваемый» персонаж – героиня Анны Терентьевой, воплощение девочки Насти. Она словно соткана из противоречий: воздушный наряд – и ужасный быт, праздничная красота – и горе потери матери, пуанты на ногах – и инвалидное кресло. Она словно олицетворяет собой попытку совместить несовместимое, осуществить неосуществимое.
   Еще один неожиданный ход для драматического спектакля: у Насти и у всех других героев есть альтер эго – двойники-куклы. Вообще у спектакля несколько планов, разворачивающихся перед зрителем одновременно. Это проекция всего происходящего на сцене на экран (получается как бы вид сверху) и своеобразный театр в театре: тот самый бессловесный персонаж по ходу действия расставляет на столе свои «декорации» и «актеров» – таблички с надписями, деревянные ящики и глиняные фигурки. «Что касается оформления – можно сказать, что это большой привет авангардному искусству, отсылка к идеям Малевича и Лисицкого, который попытался перевести супрематизм в объемные формы, придумав так называемые проуны – проекты утверждения нового, – объясняет Андрей Камендов. – Глиняные фигурки для спектакля сделал вологодский керамист Иван Беляев. Почему нужна была именно глина? Потому что она чувствуется, это не папье-маше, а настоящий природный материал, и это то, что они копают. Одни фигурки большие – это главные герои, остальные мелкие – масса. Но все они – из одного материала».
   Зрителя спектакля Андрей Камендов как режиссер видит таким: это те, кому неловко ходить строем. Как известно, повесть «Котлован» – произведение школьной программы, и преподать его детям очень непросто. Логично предположить, что постановка адресована в том числе и старшеклассникам, которые, увидев сценическую трактовку сложного текста, смогут составить о нем свое собственное представление.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 8 ноября 2018 г.

Елена Легчанова «Спектакль «Шинель» по повести Николая Гоголя поставили в Вологодском ТЮЗе»

   По-своему рассказали историю маленького человека Акакия Акакиевича Башмачкина артисты Вологодского театра для детей и молодежи. Премьера спектакля «Шинель» состоялась накануне на малой сцене театра.
   Первое, о чем хочется сказать – в спектакле Акакий Акакиевич (Василий Лимонов) из типажа, нарисованного Гоголем, превращается в живого человека. Причем человека довольно молодого и по-своему обаятельного, которому сочувствуешь и сопереживаешь не только с общечеловеческих позиций, но и как-то лично. Вместо глуповатого и недалекого титулярного советника предстает образ по-детски наивного, чудаковатого мечтателя – несмотря на приземленность и «вещественность» его мечты (собственно, самой шинели).
   Так же, как сам Башмачкин, становятся реальными и «населяют» спектакль образы других персонажей. Некоторые из них целиком выдуманы авторами постановки. К примеру, вместо мельком упоминающейся в повести квартирной хозяйки, 70-летней старухи, появляется очень симпатичная и питающая нежные чувства к своему квартиранту хозяйка Анисья (Алла Петрик), а безымянная жена-немка портного Петровича превращается в колоритную сваху (Елена Авдеенко), у которой ноги «нужны для скорости», а голова полна матримониальных планов по устроению судеб знакомых холостяков.
   По ходу действия обращают на себя внимание множество интересных задумок и находок режиссера, художника, артистов. Летающие в темноте буквы, к которым каллиграф Башмачкин относится как к живым («некоторые буквы у него были фавориты, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его», - читаем у Гоголя), изобретательная сценография (художник-сценограф Юлия Моисеева): появляющиеся из незаметных ниш стулья трансформируются то в конторку писаря, то в стол портного, то в кровать, а между превращениями служат полноценными «партнерами» в причудливых танцах героев (хореограф – Наталья Петрова-Рудая). Таинственные па неких существ в серых одеждах (мысленно назвала их мойрами, ткущими нить безрадостной жизни Акакия Башмачкина, а в конце безжалостно ее обрывающими), а также эксцентричные танцевальные пассажи сослуживцев героя и женской половины чиновничьей вечеринки создают очень необычный эмоциональный фон спектакля.
   Сама шинель – сначала старая, заплатанная, серая, а затем (настоящий шедевр портновского искусства) – новая, летящая, сверкающая – становится в спектакле многозначным символом. В прямом смысле – одёжки, по которой встречают, в переносном – мечты и цели, наполняющей жизнь смыслом. Надев обновку, Акакий Акакиевич, до этого существующий на коленях (это замечательно сыграно артистом), становится как будто выше ростом. В его мыслях, озвученных вслух, появляется смелость, даже – дерзость, когда он подумывает о головокружительной карьере, которая может открыться ему. И, странно сказать: зрителю в этом месте нисколько не смешно. Мечты маленького человека в новой шинели о царском троне звучат вполне убедительно, им веришь.
   Спектакль производит очень хорошее впечатление. Знакомый со школьных лет сюжет в интерпретации ТЮЗовцев становится яркой, интересной, современной (а, скорее, вневременной) историей. Заставляющей и посмеяться, и взгрустнуть, и задуматься. А еще – перечитать повесть Гоголя и сравнить впечатление от спектакля с прочитанным.
   Поставил спектакль режиссер Александр Чупин, он же написал инсценировку повести. «Шинель» стала его дипломной работой – Александр сейчас заканчивает режиссерские курсы в Ярославском театральном институте (курс народного артиста Александра Кузина). Но в режиссерском деле Чупин далеко не новичок: он является автором целого ряда спектаклей в вологодских театрах.
   Александр рассказал, что побудило его обратиться к гоголевской «Шинели»: «Сама тема, поднятая в этой истории, очень современна – департаменты и чиновники, эта пресловутая служебная лестница. Но, конечно, главной для меня здесь является проблема художника – белой вороны в нашем обществе и нашей системе. Как он выживает? И может ли он выжить? И мне важно было сделать Акакия Акакиевича молодым, почти ребенком, наивным, с открытой душой, поэтом, художником, занимающимся искусством каллиграфии. И форма, в которой мы говорим об этом, тоже мне близка – гротеск, фантасмагория, трагикомедия. Именно в такой форме можно и нужно говорить о таких сложных и таких понятных вроде бы вещах».
   Ближайший показ спектакля состоится 25 ноября в 18.00. Вологодский театр для детей и молодежи приглашает на премьеру взрослых и подростков, изучающих «Шинель» в школьной программе.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 23 июня 2018 г.

Светлана Гришина «Но кто же он такой? Сложнейший из вопросов!» Театр для детей и молодёжи представил на фестивале спектакль «Сирано де Бержерак»

    Героическая комедия по одноименной пьесе Эдмона Ростана в постановке народного артиста России Бориса Гранатова входит в конкурсную программу XIV Международного театрального фестиваля «Голоса истории». В этот раз театр играл не под открытым небом, а на родной сцене – по словам режиссера, это созвучно духу спектакля, поскольку история, лежащая в его основе, очень театральная. Жизнь героев – как представление на театральных подмостках: яркая, шумная – и короткая, а счастье призрачно, как рисунок на заднике сцены – сменили декорации, и нет его…
    Сирано в исполнении Виктора Харжавина безрассудно храбр, и не только в бою или на дуэли – он не боится назвать бездарность бездарностью, а подлость – подлостью. Но есть то, против чего он бессилен – его страх перед собственной внешностью. Он не верит, что его уродство можно не замечать, хотя те, кто хорошо его знает и любит, действительно не замечают его. Тот же Ле Бре (заслуженный артист России Игорь Рудинский) совершенно искренне советует ему влюбиться, не предполагая, что делает другу больно – ведь он просто «не видит» его длинного носа. Сирано действительно получился очень обаятельным, и его трагедия – в нем самом. «Если говорить об известных исполнителях этой роли, то это Михаил Казаков, Игорь Кваша, Александр Домогаров, Сергей Безруков – все они признанные красавцы, – рассуждает Борис Гранатов. – Но тут дело не во внешности, а в комплексах, во внутренних проблемах».
    Историю Сирано раскрывает слаженный актерский ансамбль, каждый из участников которого по-своему воспринимает главного героя. Для утонченной Роксаны (Анастасия Латкина) Сирано – кузен и друг детства, которому, не стесняясь, можно поведать всё и даже попросить помощи в сердечных делах. Тонко чувствующая девушка, Роксана, однако, не замечает, в каком смятении ее кузен, как больно ему слышать ее признания. Кристиан (Андрей Камендов) устроен просто, но не примитивно. Он с самого начала осознает свою «неотесанность», а по мере общения с Сирано и развития романа с Роксаной с горечью понимает, что занял не свое место. Граф де Гиш (Эдуард Аблавацкий), надменный и самодовольный богач, облеченный властью, ведет свою игру, а будучи «обыгран» Роксаной, жестоко мстит ей. Персонажи второго плана не менее колоритны, например, дуэнья Роксаны (Екатерина Чаукина) и трактирщик Рагно (Денис Долбышев) придают спектаклю комедийный «вкус», делая многие сцены по-настоящему смешными.
    В спектакле занята вся труппа театра, и именно эта многонаселенность создает атмосферу, в которой развивается действие. Публика Бургундского отеля жаждет развлечения и зрелища, и ей, по большому счету, всё равно, какая трагедия разыгрывается у нее перед глазами: умирающему Сирано, произносящему свой последний монолог со сцены, рукоплещут как актеру, хорошо сыгравшему роль. «Пьеса очень театральная. Это не история реального Сирано – Ростан многое придумал, и неизвестно, была ли в его жизни эта несостоявшаяся любовь, – объясняет Борис Гранатов. – Сирано на глазах у зрителей надевает длинный нос, гвардейцы цепляют бутафорские усы. А в финале он на сцене играет свою смерть. Вообще театр – это всегда игра, условность, даже тогда, когда жизнь пытаются воссоздать в формах самой жизни».
    Говоря об атмосфере спектакля, нельзя не сказать о костюмах. Созданные художником Ольгой Резниченко наряды очень условны, но в этой условности, разнообразии и пестроте проглядывает стиль барокко, созвучный пьесе Ростана, а современные детали – пиджак, шляпы и кроссовки – не выглядят инородными. Одинаковые маски, которые в нужный момент оказываются в руках у актеров, напоминают о карнавале и желании скрыть свое истинное лицо. «Кажимость» уродства Сирано подчеркнута тем, что свой бутафорский нос (причем носов два – один длинный, другой вздернутый) актер по временам снимает, меняет один на другой, а впервые он появляется перед зрителем вообще без носа, наверняка вызывая недоуменное: как же так? вот это Сирано!.. Но в этом, возможно, и кроется разгадка его трагедии: ведь он «надевает» свой длинный нос сам, сам закрывая себе путь к взаимности и счастью…
    «Эклектичность костюмов подчеркивает мысль о том, что такая история может произойти в любую эпоху, происходит всегда, – подчеркивает Борис Гранатов. – Этому же служит смешение стилей и жанров в спектакле: там и клоунада, и театр дель арте, вдруг появляется микрофон и современная ударная установка. «Болеро» Равеля (а Равель – это тоже Франция) стало лейтмотивом спектакля, и шествие с масками хорошо легло на эту музыку».
    Пьеса Ростана написана в стихах, и режиссер много работал над выбором перевода. «Мне хотелось, чтобы текст звучал не архаично, чтобы актеры разговаривали сегодняшним языком, – объясняет Борис Гранатов. – В театре звучащее слово должно сразу восприниматься на слух. В основе постановки – перевод Владимира Соловьева с небольшими вкраплениями других переводов». В обращении со стихотворным текстом актерам удалось добиться максимальной естественности – они действительно общаются, думают и чувствуют стихами. И тонкая грань между игрой и искренним чувством, между условностью театра и реальностью эмоции, наверное, и составляет обаяние этого спектакля.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 27 марта 2018 г.

Светлана Гришина «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели: на сцене Театра для детей и молодёжи поставили «Двенадцать стульев»

    Поставить поставили, но собственно двенадцати стульев вам тут не покажут (хотя стулья есть, и их ломают, как полагается). А покажут историю о том, что делает с человеком стремление завладеть сокровищем и что за этим стремлением на самом деле стоит. Покажут, насколько может быть сильна уверенность в том, что а) жить хорошо – значит купаться в богатстве, б) для добывания богатства все средства хороши, в) все средства хороши, потому что те, с кем ты на этом пути столкнешься, думают так же. Покажут и то, что социальная справедливость торжествует будто бы случайно – новый клуб строится на деньги, которые при других обстоятельствах еще много лет пролежали бы в стуле в виде жемчуга и бриллиантов.
    В спектакле, жанр которого обозначен как комедия-фельетон, много ярких актерских работ и интересных режиссерских находок. По замыслу режиссера-постановщика Евгения Зимина, в центре зрительского внимания должен оказаться не Остап (к чему мы привыкли по киноинтерпретациям романа), а Воробьянинов. Именно ему, казалось бы, гораздо менее деятельному и активному герою, поручено «высказать» на примере собственной судьбы мысль о том, на что готов пойти маленький человек ради того, чтобы перестать быть маленьким. Но, поддавшись соблазну, он становится на путь утраты самого себя – и в ходе спектакля мы наблюдаем пугающе быструю эволюцию наоборот. Из потомственного дворянина, человека, брошенного в новую чуждую реальность, но хранящего остатки былого достоинства, он превращается в существо, готовое унижаться, подвергаться насилию, обманывать, воровать и даже убить. Но главное то, как быстро он всё это себе разрешает, сам не замечая, что опускается всё ниже и ниже. Актеры Игорь Рудинский и Александр Лобанцев, исполнители роли Воробьянинова в разных актерских составах, каждый по-своему играют этот путь вниз, показывая, сколь мелок и мелочен на самом деле оказался «бывший предводитель». Но их герой достоин и сочувствия, а временами острой жалости, ведь способность понимать всю ложность своего положения, страдать от унижения и собственного бессилия – признак мыслящей и чувствующей натуры.
    Остап Бендер по режиссерскому замыслу фигура, соразмерная, с одной стороны, своему компаньону, а с другой – эпохе нэпа со всеми ее противоречиями. В актерском прочтении Дениса Долбышева Остап – энергичный неунывающий ловкач, способный приспособиться к любым обстоятельствам. Он тонкий психолог, харизматичная личность и виртуозный мошенник – «человек-фейерверк», по выражению режиссера. Когда он говорит, что не любит деньги, а большая сумма нужна ему «из принципа», ему как-то веришь. Но в чем же его принцип? Не он ли всплывает на поверхность в одной из кульминационных сцен – беседе с Кисой после обнаружения последнего стула? Самозабвенно издеваясь над компаньоном-недотепой, он упивается своей властью, которая кажется ему безграничной, – и тут его психологическое чутье подводит его. Логика развития характеров обоих героев закономерно приводит к катастрофе.
    Киса Воробьянинов, возжаждавший богатства и преклонения, смешон и жалок. Но если вдуматься, что толкает его на этот путь? Работая в своем загсе, он чувствует себя никем, а мечта о богатстве дает ему возможность ощутить свою значимость. Ловкий мошенник Бендер недооценивает своего компаньона: желание чувствовать себя «кем-то» настолько велико, что Киса не останавливается перед убийством. Но и сам Остап погнался за богатством не ради самого богатства, а ради того же ощущения прочного фундамента под ногами, которое, увы, ему могут дать только деньги. Таков и отец Федор: и для него искушение призрачной роскошью (хотя какая там роскошь – свечной-то заводик!) оказалось непосильной ношей. Актерский дуэт Виктора Харжавина и Елены Авдеенко – по-настоящему смешной пародийный «роман в письмах», в финале оборачивающийся крахом и безумием.
    В спектакле занята вся труппа театра, поэтому трудно говорить о каждой актерской работе. Но главное, что слаженный ансамбль создает ту атмосферу эпохи, которая захватывает и, по сути, тоже является одним из героев спектакля. Декорация, созданная Кириллом Пискуновым, универсальна: монументальная конструкция на сцене одновременно представляет собой и общежитие студентов-химиков, и Дом народов, и пятигорский курорт, и образцовый ресторан «Прага», и новый клуб, построенный на тещины брильянты. Всё это многоярусное пространство работает и играет наравне с актерами. Смена ракурса превращает декорацию в комнату тещи, в квартиру Елены Боур или будуар Эллочки Щукиной. Художник по костюмам Ольга Резниченко находит для каждого из персонажей то облачение, которое подчеркивает неповторимость его характера и в то же время включает его в общий «поток». Созданная в спектакле по-настоящему эпическая картина жизни советского общества конца 20-х годов требует от большинства актеров многоликости: почти каждый играет по несколько ролей в разных эпизодах. Среди впечатляющих моментов общего плана – нескончаемая перепалка соседей по общежитию, необыкновенно колоритная публика на аукционе, фееричный оркестр пролетарского джаза в ресторане, свадьба Остапа и трагическое по сути противопоставление праздной курортной публики и просящего милостыню Кисы. Цементирующим началом всей разноголосицы в спектакле служит музыка, написанная композитором Василием Тонковидовым специально для этой постановки на сцене Театра для детей и молодежи. Она будит ассоциации, связанные с эпохой, и создает ощущение потока истории, который неумолимо несет с собой и отдельного человека, и всю страну.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 25 декабря 2017 г.

Светлана Гришина «Ваш диагноз несовместим с жизнью»: на малой сцене Театра для детей и молодежи поставили «Обломова».

    «Классика для меня – это то, что всегда: и вчера, и сегодня, и завтра, – говорит о постановке режиссер, народный артист России Борис Гранатов. – Рассказ о давно минувшей эпохе, ее героях и проблемах воспринимается как размышление о сегодняшнем дне. Однако говорить о том, что это актуально, злободневно, не совсем верно, потому что театральное искусство – не сиюминутное, оно говорит о проблемах вечных, общих».
    Как признается Борис Гранатов, пьеса привлекла его своей театральностью, близостью к клоунаде, яркими характерами героев: «В пьесе интересно раскрывается проблема пассивного противостояния человека социуму. На моей памяти в 60-е годы музыканты, художники и поэты уходили работать кочегарами и сторожами – тоже от нежелания «соответствовать», вписываться в рамки, зависеть от социальных институтов. Сегодня эта проблема звучит по-новому».
    Тема «лишнего человека» в русской литературе XIX века знакома каждому со школьной скамьи. Но противопоставление делового Штольца лежащему на диване Обломову до сих пор продолжает вызывать полемику о том, что же всё-таки «лучше» и «правильнее» – деятельное развитие или созерцательное погружение в себя. В спектакле Гранатова столкновение этих жизненных позиций показано с особенной остротой. В характере каждого из героев заострена одна главная черта. Обломов (Эдуард Аблавацкий) не просто лежит на диване в пресловутом халате – всё пространство вокруг него превращается в «диван» с кучей подушек и подушечек, а его халат «без намека на Европу» столь обширен, что укрывает своего обладателя, как ему кажется, от всех тягот жизни. Молодой и честолюбивый доктор Аркадий (Сергей Закутин) при знакомстве с пациентом становится в тупик, не в силах определить, чем же он болен. Штольцу (Александр Лобанцев) бездеятельный образ жизни Обломова так же непонятен, как Обломову – вечная суета «деловых» людей. Нерадивого слугу Захара, грубияна и лодыря (засл. артист России Игорь Рудинский), он не гонит именно потому, что оба они – родственные души. Ольга Ильинская (Ольга Юганова), увлекшись было Обломовым, оплакивает его судьбу, увидев, что ничто не заставит его измениться.
    Но зачем ему меняться? Ради чего? Слыша упреки в лени, этот смешной человек в разных чулках вдруг начинает с жаром рассуждать о смысле и цели житейской суеты – и он очень убедителен в своем презрении к работе ради работы. Словно в ответ ему каждый из героев спектакля становится воплощением деятельности. «Гешефтмахер» Штольц на глазах у зрителя решает деловые вопросы, давая указания посыльным. Доктор приобретает обширную практику и вертится как белка в колесе. Однако эта бесконечная гонка не может вдохновить Обломова – зачем? На какой-то момент, движимый любовью, он встает с дивана и меняет халат на фрак, но его обещание любимой «обойти Екатерининскую канаву с двух сторон» звучит комически. Проговаривается и сама Ольга: она не готова «всю жизнь проворковать под кровлей», но ее требования к будущему избраннику довольно туманны: «Мне мало этого, мне нужно чего-то ещё, а чего – не знаю!».
    Однако и тихий уют в доме вдовы Пшеницыной (засл. артистка России Валентина Бурбо) создается непрестанным трудом хозяйки. У этой работы есть цель – обеспечить удобный быт всем обитателям дома. Обломов, кажется, достиг идеала – ведь это так похоже на его детские воспоминания. Но этот рай затягивает, как болото: убаюкивая и ублажая, в будущем он не сулит ничего, кроме однообразия и вялого покоя. Поэтому, наверное, весть о браке Ольги и Штольца так сильно поражает Обломова – для него это приговор более страшный, чем диагноз доктора.
    TOTUS – человек целый – так называется эта «болезнь». Слово «обломовщина» в спектакле не звучит – конфликт деятельности и бездеятельности выведен из социальной плоскости в плоскость психологии. Доктор, специалист по душевным болезням, утверждает, что человек не может влиться в общество, не «разделившись»: такая-то его часть нужна для работы, такая-то – для семьи, такая-то – для интересов политики и пр. Не в состоянии поделить себя на части, Обломов и гибнет. Но его смерть не разрешает всех тех вопросов, которые стояли перед героями спектакля на протяжении всего действия и которые остались вопросами для зрителя. Что делать? Стремиться всё к новым и новым достижениям, порой жертвуя не только покоем, но и здоровьем? Или залечь на воображаемый диван и, обложившись психологическими подушками, оправдывать свое бездействие отсутствием высокого смысла? Между этими двумя полюсами и качается маятник нашей жизни, а театр помогает нам услышать его стук.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 27 октября 2017 г.

Светлана Гришина «Какая она, «Училка XXI века»? Театр для детей и молодежи представил новый спектакль для подростков».

    Пьеса Виктора Ольшанского «Училка XXI века» (другое название – «Железяка»), написанная чуть больше 30 лет назад, рисует перед нами картину будущего, в котором мы, по сути, уже живем. Конечно, XXI век еще весь впереди и, возможно, наши дети и внуки еще увидят обитаемые искусственные спутники и прочие достижения прогресса. Однако не хотелось бы, чтобы они жили в мире с искусственной травой, с лесами, превратившимися в парки развлечений, и с зоопарками, где доживают век звери, в дикой природе полностью уничтоженные. Где по улицам городов ходят полицейские патрули с автоматами наперевес, школы закрыты, а детей учат роботы…
    Школьная тема, несомненно, найдет живой отклик у публики всех возрастов: все дети учатся в школе, а взрослые – это либо их родители, либо учителя. Сюжет пьесы построен на споре: какой учитель нужнее – тот, который передаст некую сумму знаний, или тот, кто научит думать и сопереживать? Кто лучше справится с процессом обучения – бесстрастная машина или человек? Об этом спорят две учительницы – после закрытия школ одна из них смирилась с новым положением вещей и работает менеджером в компании, поставляющей обучающих роботов, а другая не смогла победить в себе «училку» и хочет учить и воспитывать детей, как раньше.
    Спектакль наполнен событиями, принимающими самый неожиданный оборот. Герои то и дело ломают установленные правила – и в итоге именно на этом пути находят себя. 14 -летний Марк Трайвер взрослеет на наших глазах, из хулиганистого подростка превращаясь в юношу, берущего на себя ответственность за любимую девушку. Мать Марка находит в себе силы отказаться от шлема виртуальной реальности, который полностью заменил ей настоящую жизнь. И только деспотичный Трайвер-старший, поборник идеи деления людей на первый и второй сорт, остается таким же, как был, – и проигрывает. Нэнси Аллен – «училка № 000/а041» – чувствует себя счастливой на своем месте, хотя ведет рискованную игру с обществом, где робота трудно отличить от живого человека – и по внешности, и по поведению. И трудно предсказать, как поведет себя сломавшийся робот, особенно если у него в руках гамма-излучатель или автомат…
    Режиссеру Борису Гранатову, поставившему спектакль, тема учительства особенно близка: по первому образованию Борис Александрович – педагог. «В 1969 году я закончил дефектологический факультет Киевского педагогического института, получив специальность сурдопедагога и дефектолога, – рассказывает режиссер. – Проходил практику, работая с глухими и умственно отсталыми детьми, после учебы работал в школе для глухих и слабослышащих в Киеве. Этот опыт очень пригодился, когда мы ставили спектакль «Сотворившая чудо»: мне не понадобилось приглашать консультанта, потому что я знал ситуацию изнутри и всё, что мог, сам объяснял артистам. Учительские навыки вообще хорошо помогают режиссеру: это умение удерживать внимание, организовывать слаженную работу многих людей. Кроме того, артист, если он правильно профессионально воспитан, учится всю жизнь – и режиссер должен уметь ему в этом помочь. А еще работа сурдопедагога оставила мне очень полезный навык общения жестами – иногда они действуют лучше, чем слова, когда нужно быстро восстановить тишину или привлечь к себе внимание».
    Проблемы школы и воспитания в современном обществе глубоко волнуют режиссера. «Воспитывая – обучай, обучая – воспитывай, здесь нельзя отделить одно от другого, – делится размышлениями Борис Гранатов. – Передать некую сумму сведений может тот же компьютер, но воспитать творческую личность, умеющую самостоятельно мыслить, под силу только профессионалу, любящему детей и свое дело. Сегодняшняя установка на то, что учитель должен давать знания, а воспитание – дело родителей, кажется мне неверной. Не отсюда ли нападения подростков на одноклассников и учителей в школах, страшные драки между детьми?.. Мы в свое время, конечно, тоже дрались, но чтобы подкараулить и впятером избить одного до полусмерти – такого и представить было нельзя. А ведь мое детство пришлось на послевоенное время – я поступил в школу в 1953 году… Конечно, я далек от мысли, что вот я поставлю спектакль – и в сфере образования сразу всё изменится. Но если хоть кого-то это заставит задуматься – уже хорошо».
    Думается, что публика, побывавшая на премьере «Училки XXI века», действительно задумалась над увиденным. Юный зритель – лучший «индикатор» успешности спектакля. 300 с лишним подростков невозможно заставить «сидеть тихо» и «вести себя прилично» на протяжении двух с половиной часов, если им скучно. А тут сидели, внимали, даже смартфонами не светили в темноте. Значит, всё-таки она существует – пресловутая магия театра. И команда спектакля знает свое дело и свою публику, обмануть которую невозможно.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 18 июля 2017 г.

Светлана Гришина «Ностальгия по настоящему в новом спектакле Театра для детей и молодёжи «Старые песни о нас».

    «… в середине июля Театр для детей и молодежи пригласил «избранную» публику на генеральную репетицию нового спектакля. Сказать, что он необычный – ничего не сказать, ведь искушенный вологодский зритель привык к тому, что любая постановка на сцене ТЮЗа – повод для удивления. Сказать, что спектакль музыкальный, тоже мало: труппа Бориса Гранатова давно освоила территорию музыкальных жанров. И, тем не менее, это необычный музыкальный спектакль, необычность которого парадоксальным образом вырастает из давно известного – классического сюжетного хода и шлягеров советской эпохи.
    Итак, в основе сюжета – ситуация гоголевского «Ревизора»: ни в чем не повинных выпускников театрального вуза с дипломами актеров наперевес в местном Дворце культуры принимают за столичную комиссию, приехавшую с проверкой. В ДК моментально объявляется «всеобщая мобилизация», сплотившая весь коллектив перед лицом общей «опасности». Классическое quid pro quo (один вместо другого - лат.) влечет за собой целый ряд анекдотических ситуаций, однако жизнь ДК идет своей чередой: одинокие женщины собираются на вечер «Кому за…», вокально-инструментальный ансамбль «зажигает» на концертах, библиотекарь «спасает» то Булгакова, то Гоголя, лейтенант милиции ловит хулиганов, буфет работает. Но из множества этих незначительных и обыденных событий постепенно вырисовывается картина целой человеческой жизни с ее радостями и горестями, разочарованием и надеждой.
    В спектакле занята вся труппа театра, но главным действующим лицом является музыка – шедевры советской эстрады 50-х – 80-х годов. Песни звучат практически постоянно, и это неудивительно, ведь место действия – Дворец культуры. Но это ни в коем случае не «музыкальное оформление» спектакля – его многочисленные герои живут в этих песнях и этими песнями разговаривают. Каждая мелодия «включает» свое настроение, вызывает к жизни – пусть и на несколько минут – свою историю, выводя на первый план то одного, то другого персонажа. Эти мельком подсмотренные истории склеивают музыкальную мозаику в единое целое, и в результате получается рассказ – о чем?.. Размышлениями об этом делится режиссер-постановщик спектакля Ирина Зубжицкая:
    «Замысел этой истории действительно родился из музыкального материла. В театре традиционно проводятся вокальные вечера – и вот появилась мысль сделать такой вечер спектаклем. Основу для сценария подготовил новый актер театра Сергей Закутин, имеющий собственный режиссерский опыт; с самого начала над постановкой вместе со мной работали музыкальный руководитель Лариса Васильева, балетмейстер и режиссер по пластике Наталья Петрова-Рудая. Художник по костюмам Ольга Резниченко одела героев созвучно музыке и характерам. И замечательно талантливые артисты, конечно, внесли немалую толику – бóльшую часть того, что они предложили, мы подхватили.
    Ни сюжетный ход, ни звучащие в спектакле шлягеры я ни в коем случае не воспринимаю как банальные. Страх перед начальством – настолько глубоко укорененная особенность русского менталитета, что любая вариация этой истории будет актуальна и понятна. Что касается старых песен – в любой ретроспективе есть неотразимое обаяние, а эти мелодии несут заряд позитива и надежды – наверное, поэтому они последнее время невероятно популярны, несмотря на миллионы повторений и перепевок.
    Наш спектакль – это лекарство: от депрессии, от безнадежности, от тревоги. Наверное, не всем оно нужно – и это хорошо, но те, кто в этом нуждаются, его здесь найдут. Конечно, советская эстрада во многом отражала советскую идеологию, и относиться к этому можно по-разному. Но лично для меня эти песни воскрешают детство, когда мир вокруг был радостен и безопасен, а люди жили хоть и скромно, но с надеждой в душе. Так что, если не стараться во всем найти глубокие смыслы, то побывать на нашем спектакле – как хороший сон посмотреть».
    Эта история имеет явный вологодский колорит. Здесь, как и в действительности, ТЮЗ начинается с «новосибирского десанта»: основу труппы театра в свое время составили выпускники Новосибирского театрального училища. Узнаваемы и декорации, придуманные сценографом Виктором Пушкиным: классический фронтон и колоннада безошибочно вызывают у вологжан ассоциацию со зданием Театра для детей и молодежи, а заодно и со зданием Городского Дворца культуры. С вологодскими же «достопримечательностями» знакомит мнимую комиссию парторг ДК, и эта экскурсия, как и многие другие эпизоды спектакля, дает хороший повод для смеха.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 20 марта 2017 г.

Светлана Гришина «Мир не прост, совсем не прост». Поразмышлять об этой непростоте приглашает новый спектакль Театра для детей и молодежи «Утиная охота»

    У этой пьесы Александра Вампилова богатая и сложная сценическая история. Опубликовать ее было трудно, однако интерес к ней не угасает на протяжении четырех десятилетий – об этом говорят постановки на сценах многих театров страны и несколько экранизаций. Русских классиков XIX века интересовала психология и судьба «лишнего человека» – незаурядной личности, не находящей себе применения. Здесь в центре внимания драматурга – личность столь же яркая, сколь и сомнительная в этическом плане. О чем же говорит нам такой герой?
    «Утиную охоту» называют самой сложной пьесой Вампилова. В постановке Бориса Гранатова это в какой-то степени провокационный спектакль. Его главному герою, Зилову, трудно сочувствовать и сопереживать, хотя он не лишен стихийного обаяния. В исполнении Виктора Харжавина Зилов импульсивен и резок, он живет играючи, ничего не воспринимая всерьез. Он без труда убеждает кого угодно в чем угодно: коллегу подбивает на подлог, начальнику сулит быстрый успех в отношениях со своей недавней любовницей, легко и вдохновенно врет женщинам. Презирая в душе своих друзей, он, тем не менее, остро нуждается в их обществе – только в противостоянии, в напряжении надрыва он чувствует себя живым. Они интуитивно «ловят» его на этой слабости и зло шутят над ним, посылая венок «безвременно сгоревшему на работе». Эта мрачная шутка заставляет его присмотреться к себе, и всё происходящее на сцене словно становится поиском ответа на вопрос: «А жив ли я?..»
    Кипучая и шумная «деятельность» – и попойки с приятелями, и мимоходом возникающие и гаснущие романы, и надоевшая работа – не затрагивает Зилова по-настоящему. Поддерживает его только одно – ожидание поездки на утиную охоту. Но все прекрасно знают, что стрелять он не умеет, что дичи на охоте ни разу не добыл. В этом стремлении отчетливо звучит чеховское «В Москву! В Москву!» – мечта, единственное, что придает смысл опостылевшей жизни, но мечта несбыточная. Не случайно в финале так и остается неясным, состоится ли эта поездка…
    Неослабевающая напряженность действия – заслуга всего актерского ансамбля. Чопорный начальник Кушак (заслуженный артист России Игорь Рудинский), трусливый подкаблучник Саяпин (Денис Долбышев), его взбалмошная жена Валерия (Яна Лихотина), простодушный Кузаков (Василий Лимонов), грубоватая и броская Вера (Надежда Старикова), наивная Ирина (Анна Терентьева) – все они создают ту среду, которая отчасти объясняет характер самого Зилова. Но особенно ярко он раскрывается во взаимодействии с двумя персонажами – женой Галиной (Екатерина Чаукина) и официантом Димой (Александр Лобанцев). Жена – похоже, единственная женщина, к которой Зилов когда-то испытывал настоящее чувство, но и оно ушло – об этом говорит яркая, эмоционально тяжелая сцена, когда они пытаются вспомнить свое первое свидание. Диме, исполненному достоинства официанту, предстоит полностью преобразиться в охотника – и этот контраст в его характере настораживает и даже пугает.
    Ритмичное чередование динамичных «массовых» мизансцен, когда перед зрителем предстают все действующие лица, с мизансценами, когда главный герой показан «крупным планом», усиливает впечатление бессмысленной житейской круговерти, из которой так трудно вырваться. Двум героиням – его жене Галине и любовнице Ирине– это удается, но мы видим, сколь острую боль они при этом испытывают. Зилову же это оказывается не под силу: «поминки» по самому себе из трагедии превращаются в мелодраму.
    Многоплановость спектакля подчеркивается особым решением сценического пространства, которое разделено на две части: внизу, непосредственно на сцене, герои «по полной» проживают свою жизнь, а поднимаясь наверх, к оркестру, словно смотрят на себя же со стороны. Фразы, интонации и жесты становятся условными, один и тот же диалог звучит дважды в разных тональностях. Живой оркестр, тоже вознесенный над обыденностью происходящего внизу, усиливает ощущение условности действия. В качестве аккомпанемента запутанным отношениям героев звучат позитивные популярные мелодии 70-х – резкий диссонанс романтических ожиданий и прозаической реальности.
    «Утиная охота» уже ставилась на сцене Вологодского театра для детей и молодежи в 1980-х годах режиссером Геннадием Николаевым. В постановке Бориса Гранатова Вампилов идет здесь в третий раз: в 1991-м им была поставлена пьеса «Прошлым летом в Чулимске», в 2011 – «Старший сын». Нынешний год – год юбилея драматурга, и в планах театра – показать новый спектакль на Международном театральном фестивале современной драматургии имени Вампилова в Иркутске.


Майя Романова
еженедельник "Аргументы и факты", № 27, 6 июля 2016 г.

Эхо фестивалей. Как Вологда на неделю превратилась в театральную столицу

    ...Я также очень люблю театр Бориса Гранатова: та ультратеатральность, которая есть во всех его спектаклях, мне лично очень интересна. Даже финал, который автор инсценировки, знаменитый питерский режиссер Геннадий Тростинецкий потребовал оставить без изменений, они обыграли весьма иронично - Маша в полном здравии и красе сидит рядом с автором, и они читают роман, как бы говорят нам: «У нас театр, мы историю вам рассказали - придумали такой конец. А вообще мы сидим, читаем Пушкина, и вы почитайте «Дубровского», возьмите книжку и почитайте!»...


Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 30 (27 591), 23 марта 2016 г.

И через 50 лет Айболит не утратил бодрости духа

    Сказочное представление для детей и взрослых с песнями и танцами, выстрелами и музыкой «Айболит-2016» будет интересно не только детям, но и их родителям, бабушкам и дедушкам. Ну кому же не хочется хоть ненадолго вернуться в детство и юность? Поэтому на премьере старшее поколение с ностальгией подпевало потешным злодеям: «Нормальные герои всегда идут в обход». И весь зал объединила знаменитая пиратская песенка «Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять».
    Но не только музыка создает лирическое настроение - до мелочей продумана каждая деталь постановки. Так, неописуемый восторг вызывает появление на сцене «великана» Бармалея, который в исполнении Дениса Долбышева больше напоминает расшалившегося мальчишку, а не грозного разбойника. И вообще цирковые элементы (упражнения по пластике ставила Наталья Петрова-Рудая) не просто удачно вписаны в действо, но в сочетании с уникальными костюмами, придуманными лауреатом Национальной театральной премии «Золотая маска» Ольгой Резниченко, создают неповторимую атмосферу спектакля. Доктор Айболит (на премьере эту роль исполнил Александр Лобанцев) не только объединяет всех персонажей, но и дарит им надежду: «Это даже хорошо, что сейчас нам плохо!»
    Художественный руководитель театра, режиссер-постановщик «Айболита- 2016» Борис Гранатов давно собирался поставить этот спектакль. По его мнению, добрые, симпатичные герои не только полюбятся малышам, но и помогут понять, что «такое хорошо и что такое плохо».


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 21 марта 2016 г.

Денис Недопекин «Театр для детей и молодежи открыл зрителю свою версию истории о добром докторе Айболите»

    Старая сказка сделана на новый лад: динамичная музыка, световые и звуковые эффекты, яркие костюмы и декорации, массовые танцы и акробатические номера превращают историю Чуковского о добром докторе в яркое музыкальное шоу.
    Со сцены Айболит беседует с залом, и дети идут с ним на контакт, воспринимая советы и поучительные истории доктора. Бармалей тоже обращается к юным зрителями, пытаясь заручиться их поддержкой в своих темных делах, но ребята с легкостью распознают хитрые уловки злодея и не поддаются на его провокации.
    Спектакль «Айболит-2016» рассказывает детям о вечных ценностях, на которых держится мир: добре, справедливости и взаимопомощи. Рассказчик в спектакле ведет речь о том, что на мир можно смотреть с двух сторон – позитивной и негативной: эти полюсы наглядно демонстрируют мрачные трагики и заводные комики – плач сменяется смехом, вместо тьмы приходит свет, радость вытесняет печаль.


Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 17 (27 578), 17 февраля 2016 г.

"Преступление", которого так ждали...

    Слухи о том, что в Вологодском театре для детей и молодежи готовятся к постановке «Преступления и наказания» ходили по Вологде давно. Конечно, далеко не каждый театр осмелится обратиться к одному из хрестоматийных произведений русской классики, но этому коллективу к экспериментам не привыкать.
    Тройную задачу взвалил на свои плечи Андрей Камендов - занялся и инсценировкой, и оформлением, и режиссурой. Вот как он сам рассказывает об этой работе:
    -Наш спектакль - это театральная игра по мотивам романа. Это сон Раскольникова, который ему мог бы присниться. О странных видениях во сне... Он мысленно вновь и вновь возвращается в ту самую квартиру, в которой убитая процентщица вдруг оживает и становится частью его жизни. Сон о неизбежности наказания. О раскаянии и... спасении.
    В полтора часа сценического действия вошли основные сюжетные линии. В версии вологжан спектакль «О преступлении» носит подзаголовок - «История с любовью и убийствами по роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Причем рассказывают ее всего три артиста. Андрей Камендов - про Родиона Раскольникова, Анна Терентьева - про Сонечку Мармеладову, а заслуженная артистка России Августа Кленчина - про убитую старуху-процентщицу Алену Ивановну.
    Итак, как говорил режиссер, по ходу действия происходит невероятное событие (которых у Достоевского всегда в избытке): убитая старуха оживает и начинает … прикидываться различными персонажами. И ладно бы одних особ женского пола изображала - свою безответную сводную сестру Лизавету, трепетную Полиньку, сводную сестру Сони, и заботливую, живущую только сыном Пульхерию Раскольникову... Так нет, мужские образы выходят ничуть не хуже. Вроде второстепенные персонажи - рабочий Миколка и полицейский, усатый помощник квартального надзирателя, - а ведь как колоритны и узнаваемы.
    Другой наклон головы, иная интонация, серьезное выражение лица - и вот перед нами главный антипод Раскольникова - судебный следователь Порфирий Петрович. Он вроде бы и сочувствует юноше, но согласно долгу должен вывести его на чистую воду. В том, что эта словесная дуэль столь ярка и выразительна, большая заслуга режиссера по пластике Натальи Петровой-Рудой.
    В наше время, когда кровь льется буквально на каждом шагу, никому из проливающих ее не придет в голову задать себе вопрос: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» И вообще, страдания Раскольникова многим могут показаться надуманными и неуместными. Многим, но не Федору Достоевскому и создателям спектакля. Поэтому и приговор, который Родион себе выносит, безжалостен: «Я не старуху, я себя убил...» Но не все так безнадежно: писатель оставляет для героя и выход - покаяние и любовь.
    Руководитель постановки «О преступлении», художественный руководитель театра народный артист России Борис Гранатов не раз в своих интервью отмечал, что именно в классических произведениях можно найти ответы на вопросы, которые волнуют людей сегодня. Новая работа коллектива - яркий тому пример.


Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 14 (27575), 10 февраля 2016 г.

«Разговор о счастье вылился в... причитания»

    Бурным «родительским собранием» закончился премьерный показ спектакля «Однажды мы все будем счастливы...» в Вологодском театре для детей и молодежи. А обсуждать было что - драматическая судьба девочки Маши, несчастного, нелюбимого, не похожего на сверстников ребенка, вряд ли кого может оставить равнодушным…
    …На зрителей работа режиссера Аллы Петрик (актриса впервые, и успешно, выступает в новой для себя ипостаси) и исполнительницы роли Маши Виктории Парфеньевой произвела большое впечатление: почти каждый из сидящих в зале хотел высказаться. Создатели моноспектакля неслучайно обозначили свою работу как «причитания в одном действии девочки Маши» - героиня исповедуется перед публикой, вновь переживает события своей грустной жизни. Хорошо известно, что постановки на малой сцене требуют от актера особого мастерства, тут, в двух шагах от зрителя, невозможно сфальшивить, сразу заметят. Декораций минимум, все посвящено одной задаче - раскрытию душевных терзаний героини. И с задачей этой Виктория Парфеньева справляется так, что зал не скрывает своих эмоций.
    При обсуждении спектакля прозвучал и такой «неудобный» вопрос: а что же дальше, как героине жить после всего того, что произошло? Народный артист России, художественный руководитель Вологодского театра для детей и молодежи Борис Гранатов ответил на него так: «Театральное искусство прежде всего ставит вопросы, а не отвечает на них. Отвечать должно общество, все мы. На мой взгляд, спектакль получился любопытным, он будоражит, заставляет зрителей посмотреть на себя со стороны. И не только сверстников Маши, но и их родителей. Ведь это мы, взрослые, зачастую стараемся вставить ребенка в привычные рамки. Пристаем с различными нравоучениями: ну что ты делаешь, разве так рисуют, лепят, поют? И тем самым убиваем индивидуальность».
    И еще одна интересная мысль прозвучала во время обсуждения: а все ли благополучно в так называемых благополучных семьях, где родители горбатятся ради счастья своего дитяти, порой забывая о самом главном - о нем самом? Может, и их заденут за живое слова героини: «Да, я вообще так подумала: а для чего рожают детей? Чтоб всю жизнь на нас зло срывать, чтоб винить нас в своих неудачах?»


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 5 февраля 2016 г.

Светлана Гришина «Причитания по несбывшемуся счастью: на малой сцене Театра для детей и молодёжи прошла премьера моноспектакля «Однажды мы все будем счастливы…»

    Посеешь ветер – пожнешь бурю. А что пожнешь, не посеяв любви? Равнодушие? Обиду? Ненависть? Какими всходами прорастет душа ребенка, никогда не видевшего ни интереса к себе, ни участия, ни ласки? Кто виноват в том, что отношения детей и родителей складываются порой так трагично? Клубок этих непростых вопросов взялись распутывать создатели нового спектакля на малой сцене Театра для детей и молодежи «Однажды мы все будем счастливы…».
    Идея поставить моноспектакль по одноименной пьесе современного драматурга Екатерины Васильевой принадлежит актрисе ТЮЗа Виктории Парфеньевой. В ходе действия она создает яркий и убедительный образ девочки-подростка из семьи, какие сейчас принято называть неблагополучными. Отец давно умер, и мать воспитывает ее в одиночку. Впрочем, то, что она делает, трудно назвать воспитанием. Матерная ругань и побои, полная табачного дыма квартира – все это знакомо ей с детства. Но главная беда этого ребенка – сомнение в том, что он хоть кому-то нужен.
    Но ее мать – тоже изгой. Непрестижная тяжелая работа, внешность, отличающаяся от нормы, женское одиночество, какая-то глубоко затаенная обида на жизнь... И ее потребность в любви и принятии уродливо трансформируется в издевательство над собственным ребенком. Для нее это единственный способ почувствовать свою значимость, удостовериться в том, что есть кто-то, кто замечает – и пусть попробует не заметить! – ее существование.
    Неприятие матерью побуждает девочку к отчаянным поискам того, кто ее все-таки примет, – но все они оказываются безуспешными, принимают жалкие, а порой и жестокие формы. Куклы, отобранные у «девок» во дворе и закопанные в песок, репей в волосах у обидчиц, птицы, пойманные трехлитровой банкой и задохнувшиеся в ней…
    Отсутствие всяких жизненных ориентиров, которые должны были задать и не задали родители, заставляет ее судорожно метаться в попытках установить их самой. Кое-что ей удается нащупать интуитивно, и она, потрясенная, обнаруживает в себе способность быть счастливой – об этом говорит щемящий эпизод с цветами.
    Примитивность представлений героини о мире и человеческих отношениях контрастирует с остротой переживания собственной отверженности – «я другая». И мы видим, что этот несчастный подросток – человек мыслящий и рефлексирующий.
    Если задуматься – всякий ли образованный взрослый способен на более чем часовой монолог о себе, причем не просто жалобу, а достаточно беспощадный самоанализ? Понятно, что это условность, но именно она и работает на образ, найденный актрисой.
    Этот образ впечатляет своей целостностью, в любом из эмоциональных состояний она выглядит органично, каждое из них проживает искренне. По признанию Виктории Парфеньевой, ей жалко свою героиню. И зрителю тоже становится ее жалко, несмотря ни на что. Она угловатая, грубоватая, нескладная, иногда даже кажется, что девочка действительно «рябая» – эта деталь ее внешности многократно повторяется в тексте пьесы, но никак не отражена в сценическом облике. «Странность» героини подчеркнута ее костюмом и «головным убором», который в первый момент вызывает у зрителя оторопь. Но, несмотря на все это, нельзя не заметить, что это неординарная личность – чего стоят ее детсадовские рисунки, созданные словно в пику всем представлениям о «нормальном» ребенке, или рассуждения о профессиях маляра и актрисы. К финалу становится очевидно, насколько этот «неблагополучный» подросток здоровее нравственно, чем ее благополучные сверстницы, девочки «со вкусом» – ведь именно их руками совершается преступление, за непротивление которому потом казнит себя героиня спектакля.
    Оформление спектакля лаконично – обтянутая черным сцена, три стула и три ширмы с детскими рисунками (рисунки настоящие – такой вклад в мамину работу внесла дочка Виктории Парфеньевой). Это пространство, лишенное всяких конкретных черт, – одновременно и дом, и двор, и улица, и школьный коридор, и кладбище. Но что-то не дает избавиться от ощущения, что это зал суда – не только суда обделенного любовью человека над своей матерью, но его суда своей жизнью и самим собой. А детские рисунки – яркие цветные пятна на черном фоне – как грамоты о прощении. И прощены все.
    О работе над спектаклем и о своем взгляде на проблему «отцов» и «детей» рассказывают актриса Виктория Парфеньева и автор постановки Алла Петрик.
    Пьеса Екатерины Васильевой – достаточно тяжелый в эмоциональном плане материал. Чем он вас заинтересовал?
    Виктория Парфеньева: У меня было счастливое детство, но вокруг я видела много детей, живущих в очень непростых обстоятельствах – как правило, их судьбы сложились печально. И я считаю, что ответственность за это лежит в основном на их родителях. Ребенок нуждается в поддержке, понимании и любви – если этого в его жизни нет, то пустоту заполнит агрессия. Сегодня эта тема, как мне кажется, очень актуальна, и пьеса как раз об этом.
    Девочка вызывает острое сочувствие, и в то же время это человек довольно жестокий. Каково это – играть персонажа, совершающего неприемлемые поступки?
    Виктория Парфеньева: Девочка изначально лишена любви, и у нее парализованы нормальные человеческие чувства, но ведь она живая, она человек… Ее жестокость – от неразвитости, от недобора души – ее и винить-то в этом нельзя.
    Весь спектакль – это своего рода исповедь героини. Перед кем она исповедуется в вашей трактовке пьесы? К кому обращен ее монолог?
    Алла Петрик: Нам не хотелось бы говорить об этом прямо – наоборот, интересно было бы послушать зрителей, как бы они это поняли и объяснили. Точно можно сказать одно: звучащая в финале фраза: «Я больше никуда отсюда не уйду» (ее можно трактовать по-разному) у нас должна означать: «Никуда не уйду от себя». Она долго носит в себе эту боль – груз вины за убийство, и понимает, что ей не избавиться от этой боли.
    Жанр спектакля определен как «причитание в одном действии»…
    Алла Петрик: Это определение предложил Борис Александрович Гранатов, мы очень обрадовались и благодарны ему за это. Дело в том, что в этом спектакле нам хотелось уйти от всякого пафоса – не называть его монодрамой, например. Потому что сама пьеса – вещь жесткая, сложная, трагичная, но не пафосная.
    По кому причитание?
    Виктория Парфеньева: По себе. По маме. По людям. По миру вообще. Жалко всех. И пусть так ни у кого не будет.


страница    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15