партнеры
ПРЕССА

Александр Марюков
Из газеты «Красный север», 24 марта 2009 г.

На тройке с классиком
О чем повздорили Николай Васильевич с Павлом Ивановичем

«Дорога»

    Накануне 200-летия со дня рождения Николая Васильевича Гоголя Театр для детей и молодежи поставил спектакль «Дорога» по пьесе Вениамина Балясного (по мотивам поэмы «Мёртвые души»). Уже из названия пьесы ясно, что на первый план выйдут не помещики, чиновники, окрещённые Гоголем «мёртвыми душами», а путешествие по Руси, та самая бесконечная дорога. Так проклинаемая и в то же время любимая всеми нашими классиками, начиная с Пушкина.
    Заслуженный артист РФ Вячеслав Теплов (Автор) и лауреат Государственной премии Вологодской области Эдуард Аблавацкий (Чичиков) составляют прекрасный дуэт – никто не старается перетягивать одеяло на свою сторону, у каждого есть возможность высказаться. Пусть уж зритель сам рассудит, кто из них прав…
    …Сцена на балу у губернатора – яркая, разноголосая, захватывающая – позволяет нам понять, что представляет собой этот чиновничий люд.
    Но особо вглядываться некогда: «Лошадки расшевелились и понесли, как пух, легонькую бричку». Пожалуйте в дорогу, дорогие читатели.
    А если путешествие покажется слишком долгим и не особенно весёлым, уж не обессудьте. Не позабавить вас хотели режиссер-постановщик – народный артист РФ Борис Гранатов, драматург Вениамин Балясный и Николай Васильевич Гоголь, а заставить призадуматься: «А нет ли во мне какой-нибудь части Чичикова?»
    Так ничем и не закончился спор автора с героем. Смирился классик: «И долго ещё определенно мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать её сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слёзы!»


Галина Коваленко
из журнала «Страстной бульвар, 10» №5 – 115/2009;

«Вишневый сад»

    Говорить о стирании границ между столичными и провинциальными театрами позволяют две премьеры Вологодского театра для детей и юношества в постановке художественного руководителя театра Бориса Гранатова. К этому театру определение «провинциальный» можно применить разве что в географическом плане. Старинный русский город с многовековой историей и своей историей театральной жизни воспитал чуткую публику, имеющую возможность посещать несколько драматических театров, работающих в Вологде.
    «Вишневый сад» А. П. Чехова и «Панночка» Нины Садур по мотивам «Вия» Гоголя дают возможность подвести некоторые, разумеется, предварительные итоги. художественных поисков Гранатова, режиссера, не нуждающегося в особом представлении.
    «Вишневый сад» А. П. Чехова в его интерпретации — повод для разговора о новом этапе в творчестве театра и режиссера. Спектакль нелегкий для восприятия, и его сложность заставляет размышлять о нем не только критиков, но и публику и после выхода из театра.
    Спектакль Гранатов создавал со своими постоянными сопостановщиками — сценографом Степаном Зограбяном и художником по костюмам Ольгой Резниченко. Оформление Степана Зограбяна включает множество метафор и символов. Так приезд Раневской из Парижа, ее постоянное смятение, возвращаться обратно или нет, подчеркивается маленькой копией Мулен-Руж, а знаком прошлой жизни, от которой Раневская давно отвыкла, становятся сани, подчеркивающие ее отчуждение от прошлого, граничащее с неприятием. Сани постоянно находятся на сцене, изобретательно используются в ряде мизансцен, порождая необъяснимую тревогу, какие-то дурные предчувствия. Они стоят здесь с зимы, никому не нужные, не убранные в сарай из-за никчемности хозяев или потому, что некому дать распоряжение убрать их. Уменьшенная, дешевая копия Мулен-Руж и сани, находящиеся все время в поле зрения, — контрастные символы, создающие ощущение, что дома уже нет, что пройдет немного времени, и не будет сада, «прекраснее которого нет на свете». Сценография создает атмосферу драмы, происходящей на наших глазах, центром которой становится Раневская (Яна Лихотина). Актриса удивительно пластична и волей-неволей заставляет вспомнить о Ренате Литвиновой, исполняющей роль Раневской в Художественном театре. Однако Раневская Литвиновой холодна, изломанна, капризна, в ней есть что-то декадентское. От Раневской Лихотиной, наоборот, веет теплом, поэтичностью, добротой в сочетании с безалаберностью и безответственностью. В этом разница трактовки этого образа у Адольфа Шапиро и Бориса Гранатова. Раневская Яны Лихотиной вызывает симпатию, сочувствие, Ренаты Литвиновой — отчуждение. Хотя Раневская — центр драмы, в спектакле отличный ансамбль, в котором есть первые скрипки, вторые скрипки и другие инструменты, звучащие в камерном оркестре. Режиссер поручает партию первой скрипки Лопахину (Эдуард Аблавицкий). Этот характер выстроен психологически точно. В нем есть мужественность, сила, ум, истинное мужское начало, но он почему-то несчастлив. Ответа, почему этот сильный человек несчастлив, нет, и эта необъяснимая несчастливость придает ему истинно чеховское звучание. Замечательно проводит он сцену, когда пытается сделать предложение Варе (Лариса Кочнева). Он и рад бы сделать предложение ради Раневской, но переступить через себя не в силах. Этот, казалось бы, не знающий сомнений, сильный человек становится растерянным, почти страдающим, потому что не может исполнить обещание. Надо отметить, что Эдуард Аблавицкий на протяжении всего спектакля особенно тонко прочерчивает одну из важных черт поэтики Чехова — отсутствие коммуникации у современных людей, трагической черты современной жизни.
    Необычно решен Фирс в исполнении Августы Кленчиной. Кто он? Дух? Призрак? Или же, как у древних, это genius loci? Персонаж этот странен, к нему надо привыкнуть, и тогда волей-неволей возникнет ассоциация с Чебутыкиным, вопрошающим себя: «...может быть, я и не существую вовсе, а только кажется мне, что я хожу, ем, сплю. (Плачет.) О, если бы не существовать!» В сущности, это могут сказать про себя многие персонажи постановки.
    Дуэт Ани и Пети (Екатерина Чаукина и Александр Лобанцев) получился. Оба наивные и чистые. Петя, диктующий Ане, старательно записывающей в тетрадку, свои мысли о России, которая, по его мнению, есть сад, — находка режиссера. В этом нет насмешки, хотя Аня и забудет эту тетрадку, вспорхнув с места и устремившись за Петей. Во времена Чехова монолог Пети воспринимался по-другому, чем через сто лет. И такое решение позволяет задуматься о том, что не так уж и не прав этот вечный студент.
    В спектакле нет ставших в наше время уже привычными издевательств над чеховскими персонажами. Симпатичен Гаев (Вячеслав Теплов). В конце концов, если вдуматься в пьесу Чехова, и Гаев, и Раневская, притом, что они уходящая натура, при всей их никчемности, нравственные люди, раз предпочли изгнание предательству своего прошлого. Да, Париж влечет Раневскую, потому что там ее любовник, да, она увозит пятнадцать тысяч, присланных ярославской бабушкой Ане, но она отказывается видеть гибель, если угодно, своей духовной родины.
    Им был дан знак беды — Прохожий (Вадим Чудин), какой-то фантастический калика перехожий с фантастическим же огненным детским колесом, предсказавший их судьбу. Им осталось только ждать. Такое режиссерское решение в наше время, когда все покупается и продается, благородно.
    Яше, настоящему перекати поле (Алексей Ефимов), почему-то хочется в Париж, Епиходову с его двадцатью двумя несчастьями (Александр Ефремов) лишь бы к кому-то или к чему-то притулиться, и служба у Лопахина для него выход, как для бесприютной Вари — служить экономкой у Рогулиных. Симеонов-Пищик (Сергей Вихрев), как вечный жид, будет метаться по родным местам. Эти судьбы точно простроены режиссером и столь же точно сыграны актерами.
    Режиссерское решение финала спектакля непредсказуемо и странно. Как и сани, в поле зрения все время находится лодка, стоящая на суше. Она не задействована до самого конца. Но именно в ней найдет упокоение Фирс, закончивший свой путь, как мифологический персонаж. Вероятно, Харон перевезет его через подземный Стикс в царство мертвых.
    «Вишневый сад» Вологодского театра для детей и молодежи — размышление о судьбах, о личном жизненном выборе не только в историческом плане, но и в современном. В этом спектакле бьется сердце. И если молодежь в первых картинах, используя современный язык, живо переживает предстоящий финансовый крах, то в финале задумывается о чужих, далеких во временном плане судьбах, которые становятся для молодых людей далеко не безразличными.


страница    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15