партнеры
ПРЕССА

Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 199 (26979), 22 октября 2012 г.

«На премьере «Шампанского!..» стрелялись, играли свадьбу и отмечали юбилей»

    …Начинается спектакль шуткой «Медведь». Помещица Елена Ивановна Попова после смерти мужа погребла себя в четырех стенах, считая, что жизнь ее кончилась. Но вот врывается в ее дом непрошеный гость - поручик артиллерии, землевладелец Григорий Степанович Смирнов, напористый, наглый, энергичный (заслуженный артист России Игорь Рудинский). И если от любви до ненависти, как известно, один шаг, то и в обратную сторону шагать столько же. И герои легко проделывают этот путь на наших глазах. Очень интересно наблюдать за тем, как передает актриса смену настроения своей героини, чуточку подсмеиваясь над ней, но и сочувствуя и радуясь за нее. Даже покойный муж Поповой (артист Виктор Харжавин), зримо присутствующий на сцене (да-да, не удивляйтесь), не выдерживает такого развития событий и уходит, взяв под уздцы свою любимую лошадку Тоби. Ту самую, которая напоминала Поповой о муже, а теперь вряд ли получит от хозяйки лишнюю порцию овса.
    А вот перед нами совсем другой персонаж - старуха в салопе, жена губернского секретаря Настасья Федоровна Мерчуткина, главный возмутитель спокойствия в «Юбилее». Она приходит в банк в день юбилея, чтобы получить деньги за мужа, который служил по военномедицинскому ведомству. Все доводы о том, что она пришла не по адресу, разбиваются о ее несокрушимую позицию: «Я женщина беззащитная, слабая... За меня похлопотать некому». Авдеенко дает понять, что ее героиня ни перед чем не остановится: и свое не упустит, и чужое прихватит.
    А как хороша, как колоритна в исполнении Елены акушерка Анна Мартыновна Змеюкина, дама 30 лет отроду из «Свадьбы»! Зал взрывается аплодисментами, когда звучит ее знаменитая реплика: «Мне душно! Махайте, махайте. Дайте мне атмосферы... Возле вас я задыхаюсь». Впрочем, на самом-то деле в этой «атмосфере» задыхается не она, а капитан второго ранга Ревунов-Караулов (блестящая работа артиста Владимира Боброва), которого без его ведома, за деньги, которые он не получал, сделали «свадебным генералом». Узнав об этом, оскорбленный в лучших чувствах старый морской волк задыхается от обиды: «Будь то порядочное общество, я мог бы вызвать на дуэль, а теперь что я могу сделать? Где дверь? В какую сторону идти? Человек, выведи меня! Человек!» Но никто не отзывается на этот зов души, и тогда он разрубает задник сцены и вырывается на свободу. А свадьба продолжает пировать, и неизбежно наступает момент, когда уже никто никого не слушает, с людей спадает их внешняя оболочка, и они становятся такими, какие есть на самом деле.
    Гранатов не был бы Гранатовым, заверши он спектакль этой кульминационной сценой из «Свадьбы». Нет, свадьба вдруг застывает, и мы видим на сцене мальчишескую фигурку (актриса Виктория Парфеньева). Звучат в тишине знакомые всем с детства слова из рассказа «Ванька»: «Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности... А скука такая, что и сказать нельзя, все плачу...»
    Почему не стареют со временем произведения Чехова? Не потому ли, что высмеивает он пороки, которые, к глубокому сожалению, живучи и сейчас, - пошлость, чинопочитание, невежество, зависть, жадность. По мнению Бориса Гранатова, спектакль направлен против обрядов, превратившихся в глупость, но с которыми так трудно расстаться, против неискренности и хамства в отношениях между людьми. И можно сказать, что поставленная цель достигнута.


Ирина Сорокина
cultinfo.ru, 22 октября 2012 г.

«Шампанского!..»

    …«Шампанского!..» – три истории, полные юмора, иронии и гротеска, которые так свойственны произведениям Антона Чехова. Известные водевили «Медведь», «Свадьба» и «Юбилей» в интерпретации артистов ТЮЗа удивляют легкостью и актуальностью. Ведь среди героев можно без труда узнать прототипы наших современников, несмотря на то что пьесы были написаны более столетия назад. Автор сценария и режиссер постановки народный артист России Борис Гранатов несколько переработал пьесы, добавив в них еще больше чеховского колорита с помощью фраз из других произведений, дневниковых записей. Это придает спектаклю некую обзорность, и в тоже время создается общий «портрет» юмора Антона Павловича. Чеховская театральность, абсурдность, шарж, гротеск, тесно переплетаются в спектакле с остроумными режиссерскими находками, фантасмагорией характеров, отношений, страстей, конфликтов.
    Каждая история заставляет зрителя не просто улыбнуться, а засмеяться в полный голос над нелепостью той или иной ситуации, фактурностью героев, которые сами и создают эти абсурды. Причем с каждым новым водевилем этот абсурд возрастает в геометрической прогрессии, и достигает своего апогея в заключительном действии, когда на фоне всего свадебного гуляния, где каждый только и умеет «тянуть одеяло на себя» история прислуги – маленького мальчика Ваньки Жукова, который среди этого балагана одинок и несчастен, – кажется еще более трагичной.
    Какие ценности у этих персонажей? Любовь, которую пытаются подать под соусом траура, но при первой же возможности теряют голову и забывают об умершем возлюбленном?! И даже его образ на портрете не выдерживает «предательства» и покидает апартаменты вдовы (Елена Авдеенко). Но зато заехавший за долгом помещик Смирнов (Игорь Рудинский), пленен очарованием дамы, ее настойчивостью, ее обаянием – и одна любовная история плавно перетекает в другую.
    Деньги и место на вершине олимпа общественного мнения? Все может рассыпаться, если на пути окажется настырная дама, требующая «своего рубля». Да так, что по-другому и не избавиться от нее, не выдав ей эти злосчастные деньги.
    Но самое страшное, когда все вокруг черствеют по отношению друг к другу, стараясь выслужиться или добиться своего каким бы то ни было способом. Здесь и старание показать свой социальный статус и возможности, как в последней истории, когда мать невесты нанимает «именитого гостя» – генерала (Владимир Бобров). Но не тут-то было, все карты раскрываются: генерал оказывается капитаном второго ранга и то в отставке, да и пришел он на свадьбу по просьбе Нюнина (Андрей Камендов), который всех обвел вокруг пальца и при деньгах остался.
    Само название спектакля «Шампанского!...» – это требование праздника, ярких эмоций, зрелища. Но, как говорил Антон Чехов: «Не верьте шампанскому... Оно искрится, как алмаз, прозрачно, как лесной ручей, сладко, как нектар; ценится оно дороже, чем труд рабочего, песнь поэта, ласка женщины, но... подальше от него!»


Людмила Ашиток
Из газеты «Культура» (г. Архангельск), №20, 24 мая 2012 г.

«Каждый спектакль – откровение»

    Большое впечатление произвела постановка «Дорога» В. Балясного по «Мёртвым душам» Н.В. Гоголя в постановке художественного руководителя Вологодского ТЮЗа Бориса Гранатова. Знаменитые гоголевсике герои выходят будто из преисподней. Чичиков постоянно спорит с Автором, где-то на заднем плане бродит тень Пушкина, появляются крестьяне – проданные «мёртвые души», а самая острая сцена – общего торга, похожего на аукцион.
    Интересно, что когда-то эту пьесу ставил А. Эфрос и роль Ноздрёва репетировал Лев Дуров. Сегодня Дуров возглавляет жюри фестиваля «Родниковое слово». Не Гоголь ли тут опять шутит?..


Оксана Кушляева
Из блога журнала «Петербургский театральный журнал», 24 апреля 2012 г.

«Кораблекрушение»

    Как мне показалось, главное и лучшее, что есть в пьесе Ксении Драгунской, — это вовсе не полудетективный, полуфантастический сюжет о море, маяке и загадочном портрете, не набор многочисленных символов, один многозначней другого, а воссозданный, будто сплетенные из легкой паутинки, мир детства, мир девочек Ани и Амаранты, тот маленький мирок, что всегда под столом или под мостом, то есть там, куда не заглядывают взрослые.

    И то, что в спектакле режиссер Борис Гранатов делает основным именно этот камерный, но такой содержательный план пьесы, а, главное, находит сценический язык, переводящий хрупкую воздушную историю в сценическое действие, наиболее ценно. Все герои, кроме девочек, исполнены, сыграны легко, по касательной. Тексты в руках у актеров, жонглирование ролями и репликами, постоянное присутствие-отсутсвие на сцене всех участников спектакля, контрастирует со способом существование актрис Алены Данченко и Виктории Парфеньевой, который, кажется, близок кинематографическому. Тот редкий случай, когда две взрослые профессиональные актрисы играют 12-летних девчонок так, что и мысли не возникает о какой бы то ни было театральной условности. Две не любимые родственниками девочки (городская и деревенская) открываются в спектакле со всеми их нерастраченными ресурсами любви и самопожертвования, со всеми трепетными чувствами, сиротством, бездомностью (хотя не одна из них не сирота), со всей их детской непосредственностью, податливостью, их щенячьей сутью.

    И опять, как и в спектакле предыдущего дня «Леля и Минька», невыносимо, странно наблюдать, как не замечают этих по-настоящему прекрасных детей испуганные, мнительные взрослые, вечно подозревающие их во всех смертных грехах.


страница    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15