партнеры
ПРЕССА

Надежда Крайнева
Из газеты «Красный Север», №113, 9 октября 2010 г.

«Такие «геростраты» есть и сейчас»

Монолог режиссера
    …У Горина это трагикомедия, наш спектакль – трагифарс: как известно, трагические события истории при повторении превращаются в фарс.
    …У нас в спектакле введен «греческий» хор – трое артистов-музыкантов и певцов в античных масках комментируют все происходящее. У Горина в пьесе, написанной как политический памфлет 70-х годов, роль античного хора исполнял современный человек. Он назывался «человек театра» и комментировал события, негодовал по поводу сделанного Геростратом, высказывал свою гражданскую позицию. Мы убрали эту наивную обличительность. Хотя наш хор тоже не принимает поступка вандала, он не может повлиять на события, как и положено в античной трагедии.
    …Жанр фарса при постановке был выбран и за яркость этой театральной формы. Невозможно было бы сегодня представить, чтобы наши актеры вышли в старинных одеждах этакого «античного» спектакля и разыгрывали историю о неких древних событиях. Тем самым мы бы сказали: это не про нас, это происходит когда-то где-то там… А это все про нас. Таких «геростратов» и ныне очень много!

Заметки читателя
    …Две женские роли, «разбавившие» мужской ансамбль действующих лиц трагифарса, вызвали дружный смех зала. Клементина (А.Латкина), супруга повелителя Эфеса, предстает перед нами в очень узнаваемом образе – пародии на блондинок с жестами и интонациями Ренаты Литвиновой и К. …Интересен переход от этой манерности, вызванной необходимостью Клементины все время быть в некой маске, играть роль ( она же повелительница и первая красавица города!), – к естественным интонациям, когда Клементина говорит с «низшими» людьми, негодует.
    Весьма забавно смотрится и Эрита, жрица храма Артемиды (А. Петрик) – от бесконечного отчаяния, в которое ее ввергло злодеяние Герострата, она переходит в иные состояния и одеяния. Так что напоминает уже жрицу любви.
    Как всегда в постановках Театра для детей и молодежи, интересны решения художников. Декорации – «останки» храма: часть головы богини, рука, осколки колонн, а сзади – двухэтажная металлическая конструкция. Костюмы – Тиссаферн, повелитель Эфеса ( А. Михасик), элегантен как рояль, но при этом щеголяет в бриджах. Герострат, разорившийся лавочник ( И. Греднев, А. Камендов) – неудачник, одет, естественно, в лохмотья. Но по мере того, как эфесы во главе с Тиссаферном и Клементиной мало-помалу склоняются если не к прощению, то к оправданию акта вандализма, у них возникает и новая мода- уже все щеголяют в куртках «а-ля Герострат». Один Клеон, главный судья города (Э. Аблавацкий) этой моде не поддался, а если и сменил свои светлые одежды на серую дерюгу, так виновато в том его смещение до должности тюремщика. Тем самым еще раз подчеркивается и неподкупность, честность судьи, и его обреченность борца-одиночки…


Александр Иняхин
Из журнала «Страстной бульвар, 10», №7-127/2010 г.

О спектакле «Последняя любовь (В тени виноградника)»

    …Пьеса В. Мухарьямова»В тени виноградника» – изящная философская притча о внезапной любви двух давно зрелых людей, жизненный опыт которых, помноженный на самоиронию, к сожалению, обоих «уберег» от внезапного счастья.
    История рассказывается под звуки живого ансамбля, исполняющего ряд номеров «Джазового стандарта». Ирония приема отражает взаимную осторожность героев. Артисты Александр Межов и Валентина Бурбо с неподражаемым изяществом ведут виртуозный диалог в духе арбузовской «Старомодной комедии» с той лишь разницей, что опыт и менталитет персонажей «Последней любви» сложился из других реалий. Тут «кружева» покрепче, да и ответственность иная. Тонкие оттенки грусти и горечи, умение смеяться над собой и не задеть другого, способность быть благодарным и не навязываться – из всего этого и многого другого складывается благословенная человеческая независимость, жертвой которой, увы, так легко стать.


Александр Иняхин
Из журнала «Страстной бульвар, 10», №7-127/2010 г.

О спектакле «Панночка»

    …Знаменитую пьесу Нины Садур по мотивам гоголевского «Вия» Борис Гранатов поставил с художником Виктором Пушкиным на малой сцене, превратив мистическую драму в лирическую поэму, что в недрах прозы классика обнаружить нетрудно. Куда сложнее выдержать градус лиризма и поэтичности, что театру удалось сполна.
    Прозвучало здесь в полную силу и языческое буйство, и магнетическая витальная сила, волнами накатывало «хлевное тепло жизни» («душистые» стены сарая и опилки на полу обеспечивали это впечатление). Пригодилась и бочка, и качели, и кружки, в которых внезапно загорались свечки…
    Попавший сюда Хома Брут – Виктор Харжавин, сохраняя природное простодушие, старается возвыситься до поэтических высот, внезапно ему открывающихся. Тем более, что Панночка Елены Авдеенко явно менее опасна, чем разбитная Хвеська Аллы Петрик, в которой признаков ведьмовства неизмеримо больше.


Александр Иняхин
Из журнала «Страстной бульвар, 10», №7-127/2010 г.

О спектакле «Вождь краснокожих, или Похищение Джонни Дорсета»

    …Куда занятнее «Вождь краснокожих», поставленный Б. Гранатовым и С. Зограбяном в стиле кантри (жанр определен как «музыкальный вестерн»).
    Американское парадоксальное чадолюбие в вологодской версии выглядит обаятельно простодушным и … опасно беспомощным. Два самонадеянных неудачника обречены стать жертвами предприимчивого «безбашенного» дитяти. В спектакле малолетний Джонни Дорсет (А. Камендов) выглядит «пятнадцатилетним капитаном» – юным романтиком, которого похитители в принципе понять не способны. Качество конфликта и его содержание меняются принципиально. Пара бродяг чаплинского племени «нового американца» интересуют мало. Бродячий театр, в котором они живут – тоже. Лирико-драматическая интонация, рождающаяся из этих несоответствий, по-новому окрашивает классическую новеллу, что можно признать своего рода открытием.


Галина Брандт
Из «Петербургского театрального журнала», №3 (61) 2010 г.

«Пламя «Коляда-plays»

«Наташина мечта»

    …Фестиваль «Коляда-plays» вырос из драматургического конкурса «Евразия», его участниками могут стать только спектакли, поставленные по пьесам либо конкурсантов, либо Коляды, либо его учеников, и марафон читок лучших «евразийских» пьес колядовскими актерами и студентами, перемежаемый вручением наград победителям, оказывается едва ли не центральным его событием.
    …И фестиваль, о котором речь, – это яркая манифестация культуры (значений, смыслов и ценностей) тех представителей человечества, от которых мы, люди, обычно заполняющие театральные, концертные, выставочные залы, с пренебрежением отворачиваемся.
    …Из виденных мною спектаклей отчетливей и художественно убедительней позиция таких новых отверженных была выражена в спектаклях молодежных театров Молдовы и Вологды.    … Кульбит привычной иерархии ценностей проявляется в вологодской «Наташиной мечте» Ярославы Пулинович. Перевидав к тому времени в разных театрах не одну «мечту», я только здесь отчетливо осознала, на каком суде происходит действие первой части пьесы (режиссер-педагог Августа Кленчина). Место действия – монолога детдомовки, рассказывающей об убийстве ни в чем, собственно, неповинной девушки, - всегда озадачивало. Не может пятнадцатилетний подросток из неблагополучной среды так свободно изъясняться на судебном заседании, да еще на темы своих любовных страстей. Алена Данченко заставляет понять, что судьи – это мы, любители театра, поэзии, музыки, для которых полумычащие, курящие, матерящиеся детдомовские девочки-подростки с ядовито-перламутровыми заколками в волосах – тот же зверинец. А этот зверек принуждает нас услышать, осознать, почувствовать свою логику чувств, свою правоту, даже свое право на преступление норм нашего мира, т.к. эти нормы не берут в расчет ее жизнь, ее право на счастье и мечты (Алена Данченко награждена за лучшую роль).
    …вологодская Наташа боролась с нами за свое понимание жизни «в чистом поле», т.е. сидя в пустой коробке малой сцены кукольного театра, и ни одного звука, ни одного режиссерского приема не было дано ей в помощь…
    …Наташа второй части – девочка из хорошей семьи с мамой-психологом и папой-преподавателем вуза. Вологодские авторы пожалели вторую Наташу, смягчили финал, попытались оправдать ее отвратительные поступки, суждения, взгляды. Но материал пьесы не дает для этого оснований, потому – вторая часть идейно провисает, и это сказывается на художественном результате.
    Хотя, для этого фестиваля – художественность и не является, может быть, высшей ценностью. Зато искренность дороже мастерства, добро выше красоты, жизнь важнее искусства.
    …«Коляда-plays» сфокусирован не столько на театральной игре в жизнь, сколько на самой жизни в ее театрально-игровой стихии.


страница    2020-2021    2019    2018    2017    2016   2015   2014   2013   2012   2011   2010   2009   2008    2007    2003-2006    1998-2001    1991-1995