партнеры
ПРЕССА

WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 23 ноября 2018 г.

Светлана Гришина «На малой сцене Театра для детей и молодёжи поставили «Котлован».

   Антиутопия Андрея Платонова стала материалом для самостоятельной работы артистов театра. Над инсценировкой, режиссурой и оформлением спектакля работал Андрей Камендов, сыгравший одну из ролей, остальные роли исполнили Анна Терентьева, Лариса Кочнева и Анатолий Макаровский. В спектакле звучит голос заслуженной артистки России Августы Кленчиной, ушедшей из жизни в сентябре этого года: радиорепродуктор «передает» фрагменты повести Платонова и отрывки из его ранних газетных статей. Работа над спектаклем шла под руководством народного артиста России Бориса Гранатова, художественного руководителя ТЮЗа.
   Сюжет «Котлована» отсылает к эпохе строительства нового миропорядка: потрясения послереволюционных лет, ломка всего существующего ради светлого будущего, которое еще только предстоит создать, привели, как известно из истории, к непредсказуемым последствиям. Пытаясь построить «общепролетарский дом» (для фундамента которого и предназначен котлован), герои повести хоронят девочку Настю – единственное реальное воплощение будущего, представителя того поколения, для которого трудятся и страдают люди сегодня. Жанр спектакля не случайно определен как черная комедия – это полный боли рассказ о том, что насильственно насаждаемое добро неизбежно оборачивается злом.
   Повесть Платонова – очень неожиданный и сложный материал для драматической постановки. Сложен он и в эмоциональном плане, и в плане восприятия особого «платоновского» языка. Андрей Камендов так объясняет выбор этого непростого текста: «Он красивый, чистый и добрый. Удивительно – хотя и не сразу заметно – то, что автор никого не осуждает. Все его герои – дети, сироты, и этим ощущением покинутости, заброшенности пронизана вся повесть. Эти люди, хотели только хорошего – а что получилось? Они строят дом для счастья и вечного отдыха, но в основании этого дома лежит ребенок. Каким оно будет, это будущее, если в его «проекте» изначально допущена ошибка? И получается, что они все – калеки…»
   Текст лишен обычной «событийности», поэтому показать происходящее в действии особенно трудно. Но было найдено неожиданное сценическое решение. В спектакле заняты четыре актера: двое из них (Андрей Камендов и Лариса Кочнева) выступают как своего рода «чтецы», способные, впрочем, активно включаться в действие, а третий (эта роль досталась Анатолию Макаровскому) нарочито бессловесен. Самый «узнаваемый» персонаж – героиня Анны Терентьевой, воплощение девочки Насти. Она словно соткана из противоречий: воздушный наряд – и ужасный быт, праздничная красота – и горе потери матери, пуанты на ногах – и инвалидное кресло. Она словно олицетворяет собой попытку совместить несовместимое, осуществить неосуществимое.
   Еще один неожиданный ход для драматического спектакля: у Насти и у всех других героев есть альтер эго – двойники-куклы. Вообще у спектакля несколько планов, разворачивающихся перед зрителем одновременно. Это проекция всего происходящего на сцене на экран (получается как бы вид сверху) и своеобразный театр в театре: тот самый бессловесный персонаж по ходу действия расставляет на столе свои «декорации» и «актеров» – таблички с надписями, деревянные ящики и глиняные фигурки. «Что касается оформления – можно сказать, что это большой привет авангардному искусству, отсылка к идеям Малевича и Лисицкого, который попытался перевести супрематизм в объемные формы, придумав так называемые проуны – проекты утверждения нового, – объясняет Андрей Камендов. – Глиняные фигурки для спектакля сделал вологодский керамист Иван Беляев. Почему нужна была именно глина? Потому что она чувствуется, это не папье-маше, а настоящий природный материал, и это то, что они копают. Одни фигурки большие – это главные герои, остальные мелкие – масса. Но все они – из одного материала».
   Зрителя спектакля Андрей Камендов как режиссер видит таким: это те, кому неловко ходить строем. Как известно, повесть «Котлован» – произведение школьной программы, и преподать его детям очень непросто. Логично предположить, что постановка адресована в том числе и старшеклассникам, которые, увидев сценическую трактовку сложного текста, смогут составить о нем свое собственное представление.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 8 ноября 2018 г.

Елена Легчанова «Спектакль «Шинель» по повести Николая Гоголя поставили в Вологодском ТЮЗе»

   По-своему рассказали историю маленького человека Акакия Акакиевича Башмачкина артисты Вологодского театра для детей и молодежи. Премьера спектакля «Шинель» состоялась накануне на малой сцене театра.
   Первое, о чем хочется сказать – в спектакле Акакий Акакиевич (Василий Лимонов) из типажа, нарисованного Гоголем, превращается в живого человека. Причем человека довольно молодого и по-своему обаятельного, которому сочувствуешь и сопереживаешь не только с общечеловеческих позиций, но и как-то лично. Вместо глуповатого и недалекого титулярного советника предстает образ по-детски наивного, чудаковатого мечтателя – несмотря на приземленность и «вещественность» его мечты (собственно, самой шинели).
   Так же, как сам Башмачкин, становятся реальными и «населяют» спектакль образы других персонажей. Некоторые из них целиком выдуманы авторами постановки. К примеру, вместо мельком упоминающейся в повести квартирной хозяйки, 70-летней старухи, появляется очень симпатичная и питающая нежные чувства к своему квартиранту хозяйка Анисья (Алла Петрик), а безымянная жена-немка портного Петровича превращается в колоритную сваху (Елена Авдеенко), у которой ноги «нужны для скорости», а голова полна матримониальных планов по устроению судеб знакомых холостяков.
   По ходу действия обращают на себя внимание множество интересных задумок и находок режиссера, художника, артистов. Летающие в темноте буквы, к которым каллиграф Башмачкин относится как к живым («некоторые буквы у него были фавориты, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его», - читаем у Гоголя), изобретательная сценография (художник-сценограф Юлия Моисеева): появляющиеся из незаметных ниш стулья трансформируются то в конторку писаря, то в стол портного, то в кровать, а между превращениями служат полноценными «партнерами» в причудливых танцах героев (хореограф – Наталья Петрова-Рудая). Таинственные па неких существ в серых одеждах (мысленно назвала их мойрами, ткущими нить безрадостной жизни Акакия Башмачкина, а в конце безжалостно ее обрывающими), а также эксцентричные танцевальные пассажи сослуживцев героя и женской половины чиновничьей вечеринки создают очень необычный эмоциональный фон спектакля.
   Сама шинель – сначала старая, заплатанная, серая, а затем (настоящий шедевр портновского искусства) – новая, летящая, сверкающая – становится в спектакле многозначным символом. В прямом смысле – одёжки, по которой встречают, в переносном – мечты и цели, наполняющей жизнь смыслом. Надев обновку, Акакий Акакиевич, до этого существующий на коленях (это замечательно сыграно артистом), становится как будто выше ростом. В его мыслях, озвученных вслух, появляется смелость, даже – дерзость, когда он подумывает о головокружительной карьере, которая может открыться ему. И, странно сказать: зрителю в этом месте нисколько не смешно. Мечты маленького человека в новой шинели о царском троне звучат вполне убедительно, им веришь.
   Спектакль производит очень хорошее впечатление. Знакомый со школьных лет сюжет в интерпретации ТЮЗовцев становится яркой, интересной, современной (а, скорее, вневременной) историей. Заставляющей и посмеяться, и взгрустнуть, и задуматься. А еще – перечитать повесть Гоголя и сравнить впечатление от спектакля с прочитанным.
   Поставил спектакль режиссер Александр Чупин, он же написал инсценировку повести. «Шинель» стала его дипломной работой – Александр сейчас заканчивает режиссерские курсы в Ярославском театральном институте (курс народного артиста Александра Кузина). Но в режиссерском деле Чупин далеко не новичок: он является автором целого ряда спектаклей в вологодских театрах.
   Александр рассказал, что побудило его обратиться к гоголевской «Шинели»: «Сама тема, поднятая в этой истории, очень современна – департаменты и чиновники, эта пресловутая служебная лестница. Но, конечно, главной для меня здесь является проблема художника – белой вороны в нашем обществе и нашей системе. Как он выживает? И может ли он выжить? И мне важно было сделать Акакия Акакиевича молодым, почти ребенком, наивным, с открытой душой, поэтом, художником, занимающимся искусством каллиграфии. И форма, в которой мы говорим об этом, тоже мне близка – гротеск, фантасмагория, трагикомедия. Именно в такой форме можно и нужно говорить о таких сложных и таких понятных вроде бы вещах».
   Ближайший показ спектакля состоится 25 ноября в 18.00. Вологодский театр для детей и молодежи приглашает на премьеру взрослых и подростков, изучающих «Шинель» в школьной программе.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 23 июня 2018 г.

Светлана Гришина «Но кто же он такой? Сложнейший из вопросов!» Театр для детей и молодёжи представил на фестивале спектакль «Сирано де Бержерак»

    Героическая комедия по одноименной пьесе Эдмона Ростана в постановке народного артиста России Бориса Гранатова входит в конкурсную программу XIV Международного театрального фестиваля «Голоса истории». В этот раз театр играл не под открытым небом, а на родной сцене – по словам режиссера, это созвучно духу спектакля, поскольку история, лежащая в его основе, очень театральная. Жизнь героев – как представление на театральных подмостках: яркая, шумная – и короткая, а счастье призрачно, как рисунок на заднике сцены – сменили декорации, и нет его…
    Сирано в исполнении Виктора Харжавина безрассудно храбр, и не только в бою или на дуэли – он не боится назвать бездарность бездарностью, а подлость – подлостью. Но есть то, против чего он бессилен – его страх перед собственной внешностью. Он не верит, что его уродство можно не замечать, хотя те, кто хорошо его знает и любит, действительно не замечают его. Тот же Ле Бре (заслуженный артист России Игорь Рудинский) совершенно искренне советует ему влюбиться, не предполагая, что делает другу больно – ведь он просто «не видит» его длинного носа. Сирано действительно получился очень обаятельным, и его трагедия – в нем самом. «Если говорить об известных исполнителях этой роли, то это Михаил Казаков, Игорь Кваша, Александр Домогаров, Сергей Безруков – все они признанные красавцы, – рассуждает Борис Гранатов. – Но тут дело не во внешности, а в комплексах, во внутренних проблемах».
    Историю Сирано раскрывает слаженный актерский ансамбль, каждый из участников которого по-своему воспринимает главного героя. Для утонченной Роксаны (Анастасия Латкина) Сирано – кузен и друг детства, которому, не стесняясь, можно поведать всё и даже попросить помощи в сердечных делах. Тонко чувствующая девушка, Роксана, однако, не замечает, в каком смятении ее кузен, как больно ему слышать ее признания. Кристиан (Андрей Камендов) устроен просто, но не примитивно. Он с самого начала осознает свою «неотесанность», а по мере общения с Сирано и развития романа с Роксаной с горечью понимает, что занял не свое место. Граф де Гиш (Эдуард Аблавацкий), надменный и самодовольный богач, облеченный властью, ведет свою игру, а будучи «обыгран» Роксаной, жестоко мстит ей. Персонажи второго плана не менее колоритны, например, дуэнья Роксаны (Екатерина Чаукина) и трактирщик Рагно (Денис Долбышев) придают спектаклю комедийный «вкус», делая многие сцены по-настоящему смешными.
    В спектакле занята вся труппа театра, и именно эта многонаселенность создает атмосферу, в которой развивается действие. Публика Бургундского отеля жаждет развлечения и зрелища, и ей, по большому счету, всё равно, какая трагедия разыгрывается у нее перед глазами: умирающему Сирано, произносящему свой последний монолог со сцены, рукоплещут как актеру, хорошо сыгравшему роль. «Пьеса очень театральная. Это не история реального Сирано – Ростан многое придумал, и неизвестно, была ли в его жизни эта несостоявшаяся любовь, – объясняет Борис Гранатов. – Сирано на глазах у зрителей надевает длинный нос, гвардейцы цепляют бутафорские усы. А в финале он на сцене играет свою смерть. Вообще театр – это всегда игра, условность, даже тогда, когда жизнь пытаются воссоздать в формах самой жизни».
    Говоря об атмосфере спектакля, нельзя не сказать о костюмах. Созданные художником Ольгой Резниченко наряды очень условны, но в этой условности, разнообразии и пестроте проглядывает стиль барокко, созвучный пьесе Ростана, а современные детали – пиджак, шляпы и кроссовки – не выглядят инородными. Одинаковые маски, которые в нужный момент оказываются в руках у актеров, напоминают о карнавале и желании скрыть свое истинное лицо. «Кажимость» уродства Сирано подчеркнута тем, что свой бутафорский нос (причем носов два – один длинный, другой вздернутый) актер по временам снимает, меняет один на другой, а впервые он появляется перед зрителем вообще без носа, наверняка вызывая недоуменное: как же так? вот это Сирано!.. Но в этом, возможно, и кроется разгадка его трагедии: ведь он «надевает» свой длинный нос сам, сам закрывая себе путь к взаимности и счастью…
    «Эклектичность костюмов подчеркивает мысль о том, что такая история может произойти в любую эпоху, происходит всегда, – подчеркивает Борис Гранатов. – Этому же служит смешение стилей и жанров в спектакле: там и клоунада, и театр дель арте, вдруг появляется микрофон и современная ударная установка. «Болеро» Равеля (а Равель – это тоже Франция) стало лейтмотивом спектакля, и шествие с масками хорошо легло на эту музыку».
    Пьеса Ростана написана в стихах, и режиссер много работал над выбором перевода. «Мне хотелось, чтобы текст звучал не архаично, чтобы актеры разговаривали сегодняшним языком, – объясняет Борис Гранатов. – В театре звучащее слово должно сразу восприниматься на слух. В основе постановки – перевод Владимира Соловьева с небольшими вкраплениями других переводов». В обращении со стихотворным текстом актерам удалось добиться максимальной естественности – они действительно общаются, думают и чувствуют стихами. И тонкая грань между игрой и искренним чувством, между условностью театра и реальностью эмоции, наверное, и составляет обаяние этого спектакля.


WEB-портал «Культура в Вологодской области» информационных материалов (www.cultinfo.ru), от 27 марта 2018 г.

Светлана Гришина «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели: на сцене Театра для детей и молодёжи поставили «Двенадцать стульев»

    Поставить поставили, но собственно двенадцати стульев вам тут не покажут (хотя стулья есть, и их ломают, как полагается). А покажут историю о том, что делает с человеком стремление завладеть сокровищем и что за этим стремлением на самом деле стоит. Покажут, насколько может быть сильна уверенность в том, что а) жить хорошо – значит купаться в богатстве, б) для добывания богатства все средства хороши, в) все средства хороши, потому что те, с кем ты на этом пути столкнешься, думают так же. Покажут и то, что социальная справедливость торжествует будто бы случайно – новый клуб строится на деньги, которые при других обстоятельствах еще много лет пролежали бы в стуле в виде жемчуга и бриллиантов.
    В спектакле, жанр которого обозначен как комедия-фельетон, много ярких актерских работ и интересных режиссерских находок. По замыслу режиссера-постановщика Евгения Зимина, в центре зрительского внимания должен оказаться не Остап (к чему мы привыкли по киноинтерпретациям романа), а Воробьянинов. Именно ему, казалось бы, гораздо менее деятельному и активному герою, поручено «высказать» на примере собственной судьбы мысль о том, на что готов пойти маленький человек ради того, чтобы перестать быть маленьким. Но, поддавшись соблазну, он становится на путь утраты самого себя – и в ходе спектакля мы наблюдаем пугающе быструю эволюцию наоборот. Из потомственного дворянина, человека, брошенного в новую чуждую реальность, но хранящего остатки былого достоинства, он превращается в существо, готовое унижаться, подвергаться насилию, обманывать, воровать и даже убить. Но главное то, как быстро он всё это себе разрешает, сам не замечая, что опускается всё ниже и ниже. Актеры Игорь Рудинский и Александр Лобанцев, исполнители роли Воробьянинова в разных актерских составах, каждый по-своему играют этот путь вниз, показывая, сколь мелок и мелочен на самом деле оказался «бывший предводитель». Но их герой достоин и сочувствия, а временами острой жалости, ведь способность понимать всю ложность своего положения, страдать от унижения и собственного бессилия – признак мыслящей и чувствующей натуры.
    Остап Бендер по режиссерскому замыслу фигура, соразмерная, с одной стороны, своему компаньону, а с другой – эпохе нэпа со всеми ее противоречиями. В актерском прочтении Дениса Долбышева Остап – энергичный неунывающий ловкач, способный приспособиться к любым обстоятельствам. Он тонкий психолог, харизматичная личность и виртуозный мошенник – «человек-фейерверк», по выражению режиссера. Когда он говорит, что не любит деньги, а большая сумма нужна ему «из принципа», ему как-то веришь. Но в чем же его принцип? Не он ли всплывает на поверхность в одной из кульминационных сцен – беседе с Кисой после обнаружения последнего стула? Самозабвенно издеваясь над компаньоном-недотепой, он упивается своей властью, которая кажется ему безграничной, – и тут его психологическое чутье подводит его. Логика развития характеров обоих героев закономерно приводит к катастрофе.
    Киса Воробьянинов, возжаждавший богатства и преклонения, смешон и жалок. Но если вдуматься, что толкает его на этот путь? Работая в своем загсе, он чувствует себя никем, а мечта о богатстве дает ему возможность ощутить свою значимость. Ловкий мошенник Бендер недооценивает своего компаньона: желание чувствовать себя «кем-то» настолько велико, что Киса не останавливается перед убийством. Но и сам Остап погнался за богатством не ради самого богатства, а ради того же ощущения прочного фундамента под ногами, которое, увы, ему могут дать только деньги. Таков и отец Федор: и для него искушение призрачной роскошью (хотя какая там роскошь – свечной-то заводик!) оказалось непосильной ношей. Актерский дуэт Виктора Харжавина и Елены Авдеенко – по-настоящему смешной пародийный «роман в письмах», в финале оборачивающийся крахом и безумием.
    В спектакле занята вся труппа театра, поэтому трудно говорить о каждой актерской работе. Но главное, что слаженный ансамбль создает ту атмосферу эпохи, которая захватывает и, по сути, тоже является одним из героев спектакля. Декорация, созданная Кириллом Пискуновым, универсальна: монументальная конструкция на сцене одновременно представляет собой и общежитие студентов-химиков, и Дом народов, и пятигорский курорт, и образцовый ресторан «Прага», и новый клуб, построенный на тещины брильянты. Всё это многоярусное пространство работает и играет наравне с актерами. Смена ракурса превращает декорацию в комнату тещи, в квартиру Елены Боур или будуар Эллочки Щукиной. Художник по костюмам Ольга Резниченко находит для каждого из персонажей то облачение, которое подчеркивает неповторимость его характера и в то же время включает его в общий «поток». Созданная в спектакле по-настоящему эпическая картина жизни советского общества конца 20-х годов требует от большинства актеров многоликости: почти каждый играет по несколько ролей в разных эпизодах. Среди впечатляющих моментов общего плана – нескончаемая перепалка соседей по общежитию, необыкновенно колоритная публика на аукционе, фееричный оркестр пролетарского джаза в ресторане, свадьба Остапа и трагическое по сути противопоставление праздной курортной публики и просящего милостыню Кисы. Цементирующим началом всей разноголосицы в спектакле служит музыка, написанная композитором Василием Тонковидовым специально для этой постановки на сцене Театра для детей и молодежи. Она будит ассоциации, связанные с эпохой, и создает ощущение потока истории, который неумолимо несет с собой и отдельного человека, и всю страну.


страница    2020-2021    2019    2018    2017    2016   2015   2014   2013   2012   2011   2010   2009   2008    2007    2003-2006    1998-2001    1991-1995